Не знаю, сколько бы мы так переглядывались, но ящер тоже поднялся:
— Прошу прощения. Продолжайте ужин.
Он вышел, но спокойнее совсем не стало. За толстой дверью ничего не было слышно, тишина в столовой угнетала. Хотя, возможно, это были только мои чувства, потому что Марко тут же спрыгнул со своего высокого стула и направился к столу с едой.
— Не налегай на сладости, — напутствовала его Дария.
Все это я отмечала, сидя будто на иголках. Раньше я могла хотя бы уловить эмоции девочки, но сейчас…
— Ссорятся, — ответила на мой невысказанный вопрос эмпат. — Постоянно ссорятся, сколько я здесь работаю.
— И сколько?
— Два года. Меня наняли через три месяца после того, как…
Она не договорила, но красноречивого взгляда на Марко, нагребающего себе кругляши мороженого, хватило, чтобы я поняла — Дария имеет в виду гибель Холли Камрин-Берговиц.
— Листер Берговиц привык, что ему все безоговорочно подчиняются, — продолжила эмпат, — а она все время проверяет на прочность границы его терпения.
— По-моему, он не хочет ее услышать, — вздохнула я, вновь покосившись на дверь.
— Осторожнее, Лилиан. Иначе большой начальник может решить, что ты задумала устроить революцию в его маленькой семейке.
По спине пробежал холодок, и я разозлилась на себя за длинный… Нет, просто шэмий язык!
— Я не это хотела сказать.
— Расслабься. — Дария усмехнулась. — Небольшие перемены им бы действительно не помешали. Все-таки отец детей любит, но показывать это боится. И выдавать тебя я не собираюсь. В том числе рассказывать про твою небольшую проблему. Как тебя вообще угораздило?
Я оглянулась на Марко, но его интересовало только мороженое, различные посыпки и топинги к нему.
— Можешь говорить, — подмигнула рыжая. — Когда Марко увлечен сладостями, ничего не замечает. К тому же у маленьких ящеров слух похуже, так что он нас не услышит. А вот когда за стол вернется, лучше тему перевести. Малыш смышленый.
Ни за что бы не рассказала про проблемы с даром первому встречному, то есть первой встречной, но вдруг подумалось, что она может знать, как ускорить процесс возвращения способностей. Тем более что сама я об этом знала ничтожно мало, а Дария уже меня рассекретила, и мы как-то незаметно перешли на «ты».
— Я пыталась отыскать Фелису в толпе. Ничего не получилось. Перенапряглась и теперь совсем ничего не чувствую.
Эмпат приподняла яркие брови:
— В толпе?
— Да, на вечеринке.
— На той, где засветилась эта надпись?
— А ты откуда об этом знаешь? — опешила я.
— Я смотрю новости.
Да уж, с потерей способностей моя подозрительность только возросла.
— Мы ушли раньше, чем началось самое интересное, — призналась я.
— Так, может, дело не в тебе? В смысле ты сейчас пустая не потому, что перенапряглась, а потому что кто-то из других эмпатов заблокировал твои способности?
В сознании снова промелькнул образ спасшей меня девушки, еще более смазанный, чем раньше.
— Другие эмпаты? — переспросила я внезапно охрипшим голосом. — Почему ты решила, что там были другие эмпаты?
— Ой, да брось, — поморщилась Дария. — Они же не нашли автора надписи, он растворился в толпе, а так умеют только эмпаты. Причем достаточно сильные.
Ответить я не успела: Марко как раз вернулся на свое место. То количество мороженого, которое громоздилось горкой в его тарелке, не осилил бы даже взрослый.
Ему вообще можно столько?
— Ты все съешь? — обратилась я к нему.
— Да, — кивнул маленький ящер. — Хотите тоже?
— Нет, спасибо. Может, позже. Сначала разберусь с салатом.
— Сладости ему достаются только на семейных ужинах, — объяснила Дария, поймав мой выразительный взгляд. — А последние в этом доме бывают нечасто.
Жаль, в присутствии Марко нельзя продолжить наш разговор. А может, это и к лучшему. Не уверена, что стоит ей рассказывать про встреченных мной эмпатов, но предположение Дарии мне совсем не понравилось. Что, если эта загадочная Кари действительно нарочно заблокировала мой дар? Она ведь сильнее меня, но… во время обучения Беглец ни о чем таком не рассказывал. Да и если все-таки и кто-то так умеет, то я в полной лакшачьей заднице! Потому что понятия не имею, как разблокировать свой дар…
— Хватит притворяться, что тебе есть до меня дело! — глухой крик Фелисы вернул меня в реальность.
Точнее, глухим он показался, потому что доносился из-за плотно закрытой двери. Голос у девочки громкий, поэтому даже толстые стены ему не стали помехой. А вот тон и сама ссора… Как бы мне хотелось это остановить! Ведь как правильно сказала Дария, отец и дочь любят друг друга.