Я на собственном примере продемонстрировал все, о чем сейчас рассказал и махнул перчаткой, чтобы Ольга пробовала сама.
Корабль по-прежнему сильно фонил, даже невооруженным глазом это было видно. Внимательно вглядевшись в его черный колеблющийся силуэт, я кивнул на него Ольге и сказал:
— На всякий случай, пока он в таком состоянии, к нему лучше не приближаться. Поэтому толчки делай небольшие и следи за координатами, которые тебе показывает коммуникатор.
Ольга рукой показала, что все поняла. Слегка подтолкнула ящик. Тот начал отплывать от нее, но совсем с черепашьей скоростью. Второй раз она толкнула его сильнее. Ящик, набрав скорость, начал выходить за пределы области, в которую его нужно было поставить. Ольга прибавила струю в ранце и кинулась догонять ящик.
— Стой! — мне тоже пришлось прибавить тягу на ранце, только догонял я Ольгу. — Нельзя близко к кораблю!
Поймав ее за ногу, я толкнул Ольгу себе за спину. От этого движения меня развернуло и кинуло ближе к кораблю. Я не сразу сориентировался в пространстве и, включив ранец, только еще сильнее увеличил скорость сближения.
— Лех, в другую сторону! — крикнул в клипсу Ву.
Ответить ему я уже не успел. Пространство вокруг меня покрылось каким-то туманом, связь пропала. Ни корабля перед собой, ни лаборатории сзади я не видел. Появилось ощущение, будто «сосет под ложечкой», а вслед за ним закружилась голова. Я чувствовал, как сознание пытается ускользнуть от меня и бросил все силы на то, чтобы его удержать.
Через какое-то время стало легче. Я позволил себе оглядеться. Вокруг меня текло нечто. Назвать это космосом было затруднительно: пространство пронизывала струящаяся дымка, образующая маленькие галактики в инверсии. Я медленно крутанулся на месте в надежде найти корабль, Ольгу, датчики. Но ничего этого рядом со мной не было. А от того, что было, снова закружилась голова и накатил приступ тошноты. Пытаясь справится с ней, я закрыл глаза и неожиданно для себя самого «коснулся» корабля. Он был где-то тут, рядом. Плотнее стиснув веки я потянулся к нему. Двигаться не получалось, мы будто оба застряли в болоте. И чем сильнее я пытался прорваться к кораблю, тем больше увязал в том месте, где находился. Я почти отчаялся, почти сдался, когда внезапно ощутил движение корабля ко мне, навстречу. Удивленно открыв глаза смотрел, как из дымки показываются его очертания. Словно в замедленной съемке, корабль прорезался из небытия весь, целиком, и застыл прямо передо мной.
Долго смотреть на что-то я не мог, начинала кружиться голова. Поэтому приходилось делать перерывы, закрывать глаза и глубоко дышать. Я ждал. Корабль оставался на месте. В этом странном пространстве я не понимал, фонит он или нет, но терять мне, похоже, было нечего.
Надышавшись на некоторое время вперед, я распахнул глаза, активировал ранец и, набрав небольшую скорость, поплыл в направлении корабля. Добравшись, нашел какую-то техническую скобу, уцепился за нее и, с облегчением, снова зажмурился. Так провисел какое-то время, пока голова не пришла в норму и опять открыл глаза.
Воспринимать картинку в инверсии было тяжело, поэтому я никак не мог сообразить, в какой части корабля нахожусь. Пришлось потратить некоторое время, чтобы найти шлюз. К моей радости датчик внешнего открытия дверей оказался рабочим и шлюз распахнул мне свой зев, блеснув пронзительной белизной корабельного нутра. Я включил фонарик на скафандре и темный луч пронзил эту белизну, выхватывая в ней детали внутренней части шлюза. Зажигать корабельный свет я не стал — меня снова сильно тошнило и кружилась голова, не стоило даже пытаться искать кнопку включения.
Я заплыл внутрь, закрыл за собой внешнюю дверь и, миновав шлюз, оказался в коридоре. Через силу огляделся. Да, в этот раз мы, определенно, поломали корабль каким-то иным способом. Завалы волной шли сначала в сторону кормы, а потом разворачивались к носу, делая красивый изгиб. Датчики скафандра утверждали, что воздух во внутренней части корабля есть. Я хотел снять шлем, чтобы поберечь дыхательную смесь, но потом передумал.
Попробовал дотянуться хоть куда-нибудь — до Лео, Райли, лаборатории, Мимаса. Все было тщетно, сколько бы не пытался, отклика не было.
На меня накатила паника. Я чувствовал, как холодный пот собирается на лбу и между лопаток, как безумно, почти в горле, колотится сердце. Но взял себя в руки. Снова закрыл глаза, крепко, до боли сжал веки и еще раз потянулся, пытаясь нащупать хоть что-то. Отзывалась пустота. Снова и снова одна пустота. И вдруг, на пределе возможностей, я нащупал нечто знакомое. Самыми кончиками чувств, так, что было даже не ухватиться. Но мне так сильно хотелось вырваться из чуждого мне пространства, что я вцепился в это нечто. И потащил себя и груду железа, которая раньше была кораблем, к тому, что казалось сейчас знакомым.