— Я понимаю твоё возмущение, Глеб, — сказал Василий Семёнович, он не юлил, не оправдывался, он прямо и открыто смотрел на меня. — Вы можете мне сейчас не верить, но «Оказание воздействия с целью выполнения или не выполнения человеком каких-либо действий, не являющихся его инициативой», у нас карается по всей строгости. Доверие — это основа взаимоотношений с заврами. Чтобы ты не волновался, добавлю, что на одарённого человека с развитыми способностями оказать воздействие так, чтобы он не заметил, невозможно. Даже ты, Глеб, совершенно необученный, и то подспудно всё знал.
Я задумался. А ведь Василий Семёнович прав. Я никогда не сталкивался с подобным, поэтому не мог понять, что со мной. Но теперь, если на меня попытаются оказать ментальное воздействие, я узнаю. Это успокоило меня, но не до конца.
— Василий Семёнович, но вы же влияли на меня этим вашим «зовом»?
— Зная о способностях Ливассы, Совет выдал нам бессрочное разрешение на разовые воздействия, не наносящие вреда человеку, чтобы могли рассказать о заврах. Как раз таким является «Зов». О каждом случае я обязан подробно докладывать. «Зов» — это ментальная метка для того, чтобы тебе захотелось прийти в нужное место. Сам понимаешь, нам общаться в городе невозможно.
— Так вот что тянуло меня в лес, — меня даже в жар бросило от понимания, что желание, которое я принимал за своё, таковым не было. Я постарался скрыть испуг за иронией. — И что теперь? Это необратимо? Я теперь всё время буду хотеть в лес по грибы?
Василий Семёнович хрипловато рассмеялся:
— Нет, конечно. Когда ты пришёл сюда в первый раз, метка сразу пропала, не оставив после себя никаких следов.
И вроде бы все объяснения Василия Семёновича были логичными, но полного доверия не вызывали. Слишком необычно было всё, что он говорил. Необычно и от этого страшно. Несмотря на прохладу, мне стало жарко. Я посмотрел на Лёню:
— Лёнь, а тебя не смущает, что ты можешь быть под воздействием?
— Нет. Тебе же сказали, что это запрещено. Да и не одарённый я, зачем на меня воздействовать?
Лёнька был совершенно непробиваем. Он напоминал Ньютона, нашедшего своё яблоко. И похоже оно сильно ударило его по голове. Но его реакция меня немного успокоила. Кем-кем, но дураком Лёнька не был. Я прищурился и спросил у Василия Семёновича:
— А как вы скрываете завров? Ведь сейчас есть спутники, самолёты и многое другое.
— Прекрасный вопрос. У каждого завра с рождения есть вокруг себя некое поле. Это поле создаёт помехи для электронных приборов. У наших учёных есть ряд гипотез, как оно работает, но ни одна из них пока не получила подтверждения. Завров невозможно сфотографировать, снять на камеру. В их жилище мы пользуемся приборами только в отдельно расположенных экранируемых помещениях. Но смартфоны и там не работают, слишком много ящеров в одном месте. Можно только через телефонную линию звонить, по старинке. Если находиться где-то вдвоём с завром, как мы с Ливассой сейчас, то я могу звонить по мобильному телефону и пользоваться приборами, отходя от ящера в зону недосягаемости его поля. Ещё в пределах поля завры могут «отводить глаза», скажем так. У любого живого существа взгляд как бы проскакивает мимо. Радиус опять же ограничен полем завра.
— Я не понимаю. Вы сказали, что помогаете заврам скрываться? А теперь, получается, что они и сами неплохо справляются, — недоумённо спросил я.
— Скрываться самим это лишь полдела. «Отвод глаз» не скрывает звуки и следы. Также мы помогаем заврам прятать следы жизнедеятельности, жилища, добывать пропитание и многое другое.
— Вряд ли они смогут незаметно воровать чью-то скотину, — вставил Лёнька с таким выражением лица, что я понял он считает, я придираюсь.
— Вы правы, — согласился, по-доброму усмехнувшись, Василий Семёнович. — У нас взаимовыгодный и многогранный союз. Мы помогаем заврам, а они нам. Благодаря способностям ящеров, у нас есть не только интересная работа, но и духовное и физическое здоровье.
— С духовным более или менее понятно, а физическое при чём?
— А как вы думаете: легко летать на завре физически неподготовленному человеку? Приходится постоянно тренироваться и держать себя в форме.
Чуть ли не на полуслове Василий Семёнович замер, взгляд его стал отсутствующим. Мы с Лёнькой переглянулись. Я сделал «большие глаза», в ответ Лёнька скорчил рожу: мол, нормально всё, не паникуй! К счастью, мужчина быстро вернулся в нормальное состояние и сказал:
— Ливасса просит не пугаться. Сейчас она уберёт маскировку и будет садиться.