— А какую скорость… — заинтересовался Лёнька.
— Это зависит от многих факторов. Вы сможете всё узнать по приезде в Латэт. А сейчас мне пора, я и так задержался. Ливасса будет волноваться. Если возникнут вопросы, звоните, — ещё раз повторил Василий Семёнович. — И не волнуйтесь, я предупредил, вас встретят.
Мужчина ушёл, а мы с Лёней всё стояли и смотрели вслед. Скорость развития событий и глобальность перемен ошеломляла.
— Ты маме говорил? — отмер друг.
— Да. Как бы я иначе согласился? Постой, а ты что бабушке не сказал?
— Понимаешь…— потупив глаза, протянул Лёнька. — Всё так закрутилось, я просто не успел, а вот теперь как даже и не знаю. Она может огорчиться.
— Ну, ты даёшь. Звони давай! Скажи пусть отпросится с работы и приедет, вроде есть у тебя для неё сюрприз. Евдокия Петровна ради любимого внука всё бросит и примчит. Собственно, сюрприз ещё тот будет, — последнюю фразу я пробормотал себе под нос. — Лёнь, ты на всякий случай успокоительное приготовь.
— Знаю я, — ответил утративший боевой запал друг. — Сейчас вот остановился и что-то страшно стало. Глеб, неужели мы едем? И всё это правда?
— Сам не верю. Кстати, надо на всякий случай учебники взять по основным предметам. В поезде с интернетом сам знаешь — туго, а с книгой и полезно, и в случае возвращения не сильно отстанем по программе.
— Ты прав. Съездим, посмотрим, что там к чему, а дальше видно будет.
На этом мы разошлись.
Осенний вечер был прекрасен и тих. Листва шуршала под ногами. Хотелось дышать полной грудью. Делаешь глубокий вдох, а хочется ещё. Обычно говорят «не мог надышаться». А приземлённый я думал, что это нервное. Но в этот раз поймал себя на мысли, что иду и будто прощаюсь с городом, в котором провёл всю жизнь. Как в песне: на нашей улице в три дома, где всё просто и знакомо… Ностальгия ностальгией, но я осознал, что действительно готов уехать. Мне повезло узнать нечто интересное и необычное, и оно вполне может стать смыслом жизни. Домой я пришёл в прекрасном расположении духа.
Только успел войти, как из кухни донеслось:
— Глеб, ты?
Мама вышла и с волнением посмотрела на меня:
— Ну что, сыночек? Что сказали?
— Всё хорошо. В университете документально оформили поездку на стажировку на месяц. Билеты на поезд купили, в пятницу отъезд, — бодро отрапортовал я.
— Как в пятницу? — мама от неожиданности опешила. — Так скоро?
Она села на тумбочку и стала вытирать о передник и так сухие руки. У меня внутри поднялось чувство вины. Это же самый родной мой человек, а я собираюсь её оставить. Я неуверенно проговорил:
— Мам, ты чего? Ты же вчера сама говорила, что, если всё в порядке, надо соглашаться на интересное дело.
— Да, просто не ожидала, что так быстро. И ещё, если помнишь, я сказала, что поплачу, так что извини, — улыбнулась она, промакивая краешки глаз многострадальным передником.
— Мам, не плачь. Ну хочешь я никуда не поеду? Вы с Анькой самые родные, самые любимые, ничего мне и не надо больше!
— Ты что! И думать не смей! Езжай, конечно, а потом, может, и мы к тебе.
— А если мне не понравится, я вернусь через месяц и заживем по-прежнему, — присев перед мамой, я заглянул ей в лицо.
— Я давно уже не видела у тебя таких горящих глаз. Дерзай, сынок, а жизнь всё расставит по своим местам, — погладив меня по голове, сказала мама.
— Спасибо, мам. Ты самая лучшая! — я поцеловал её в щёку.
Конец вечера прошёл замечательно. Пришла Аня. Мы ужинали втроем, шутили, веселились, играли в настольную игру. Потом спокойно планировали дела, которые надо сделать до отъезда.
Утром встал поздно. В кои-то веки выспался. Солнышко радостно светило в окошко. Настроение было прекрасное. Я позавтракал и начал составлять список для сборов. В обед вернулась с работы мама:
— А я взяла три дня в счёт отпуска. Надо же сына собрать и проводить, как положено.
— Мам, я говорил, что ты самая лучшая?
— Говорил-говорил, подхалим, — засмеялась мама.
А я обрадовался, что она не хандрит, даже азарт какой-то в глазах появился. Ближе к вечеру позвонил Леонид, сказал, что бабушка приезжает завтра и что в крайнем случае, если сам не справится, он позовёт нас на помощь. И не дослушав мои возмущения, повесил трубку. И в этом весь Лёнька. Оставшееся до отъезда время пролетело незаметно. С Евдокией Петровной нам с мамой все-таки пришлось встретиться. Бабушка отреагировала достаточно спокойно, и почему-то именно это обеспокоило Лёню. А если она просто не показывает ему своё волнение? Нам Евдокия Петровна сказала, что, если Лёня там останется, она долго не выдержит и приедет к нему. Только сказано было примерно в таком ключе: