— Вот за этими камнями озеро, — показал Пётр на причудливое нагромождение булыжников различных размеров.
Я непроизвольно поёжился, с той стороны ощутимо тянуло холодком. Мы ехали по дороге, огибая озеро. После поворота, спустя несколько километров, мы увидели первые дома Верхнего посёлка. В отличие от Нижнего с его улицами и магазинами это место походило на деревню. Добротные дома, расположенные на большом расстоянии друг от друга, были окружены плетёными изгородями или низкими заборами. Видно, что больше для антуража, нежели ради безопасности. Была в этом какая-то свобода, что ли. Простор, горы, люди и завры, единение с природой в самом лучшем смысле.
— С самого начала райдеры селились здесь, в Верхнем, — сказал Пётр, объезжая очередной забор. — Застройка неплотная, если внимательно посмотрите, то увидите возле каждого дома пространство, выложенное камнями — это посадочные площадки, сделанные для удобства завров.
— Мне кажется, или домов должно быть больше, чем мы видим? — спросил глазастый Лёнька.
— Завры живут в Горном, — терпеливо пояснил Пётр. — Человек, становясь райдером, переселяется тоже туда. После того как завр повзрослеет, при желании можно переселиться в Верхний. Но, как правило, этой возможностью пользуются только когда обзаводятся семьей, или если она была изначально. Всё просто. А когда всадник уходит из жизни, его родные переселяются в Нижний посёлок. Дом же пустует до тех пор, пока не становится нужным. Поэтому домов немного. Звучит страшновато, но, поверьте, по многим причинам такой порядок оправдан. Насколько знаю, сейчас три дома пустуют. Надеюсь, скоро ситуация изменится.
— А что вон там за дома? Они не похожи на остальные, да и стоят близко друг к другу, — я указал на ряд небольших двухэтажных домов с нарядно окрашенными белыми окнами и дверями, они стояли ровной линией, примыкая друг к другу боковыми стенками, а сзади практически сразу начиналась скала.
— Гостевые дома. Они для людей, по разным причинам проживающих в Верхнем. С разрешения Совета, конечно.
Пётр посмотрел на часы и повернул машину к огромному деревянному дому, на котором красовалась вывеска «Крылья».
— У нас есть немного времени перед встречей со Старшими. Если вы не против, может зайдём на чашечку кофе?
Я обрадовался. Хотелось немного осмотреться. Походить. Почувствовать энергетику этого места. Да и от кофе я бы не отказался.
Пётр припарковал машину, и мы вышли. Я огляделся. Место для кафе было выбрано великолепно. Сзади фантастическим фоном возвышались горы. Растительности на них кое-где не было совсем. И горы щеголяли оголёнными серыми боками.
Вид прямо-таки просился на туристическую открытку. Здесь хотелось остановиться и поймать дзен. Естественные звуки природы создавали музыку для медитации. Осенняя палитра растительности — неповторимую атмосферу умиротворения. Я с удовольствием потянулся и глубоко вдохнул чистый горный воздух. Казалось, что от него лёгкие заработали в полную мощь, как никогда до этого.
Я обратил внимание на само кафе. Огромный деревянный дом, в котором оно находилось, выглядел добротно, основательно. На окнах цветы, везде чистота. Но самое интересное ждало нас внутри. Практически всё было из дерева: столы, стулья, барная стойка, полки, лестница наверх. Причём видно, что не фабричное, а сделанное собственными руками. Столбы из цельного дерева, на которых были вырезаны картины, выглядели сказочно. Хотелось провести пальцами по искусной резьбе, ощутить гладкость покрытой лаком поверхности. Запах древесины в кафе стоял потрясающий. Я не мог надышаться им.
— Ещё мой прадед делал это всё. А мы поддерживаем в отличном состоянии. И кое-что даже добавили, — басисто проговорил мужчина, любовно похлопав рукой по новой деревянной барной стойке. — Меня зовут Григорий, я хозяин этого места.
Мужчина был примечательный. Крупный, с окладистой бородой пшеничного цвета, большими руками, которые, как мы потом узнали, виртуозно владели и поварским ножом, и рубанком. Он вышел, пожал нам руки.
Пётр ушёл разговаривать с Григорием. Мы же заказали у миловидной девушки по кружке капучино и устроились за столиком возле окна. На пенке кофе символично были нарисованы крылья. Я улыбнулся и, зажмурившись от удовольствия, отхлебнул из кружки. Хорошо!
Когда Пётр вернулся, мы попрощались с Григорием и вышли на улицу.