Надо успокоиться. Я постарался дышать под счёт. Вдох – выдох, вдох – выдох. Потом решил обойти дом и оглядеться. В пределах видимости не было ничего необычного. Я закрыл глаза и сосредоточился на внутренних ощущениях. Опять почувствовал жуткое одиночество. Это было ужасно! Будто холод и мрак постепенно захватывали моё естество, грозя полностью растворить меня в себе. Я постарался мысленно отодвинуться от чужих эмоций и представил яркое солнце. Если честно, не верил, что получится, но упрямо продолжал представлять.
Вот солнце светит, всё ярче и ярче, буквально обжигая своими лучами. Я протягиваю руку, и солнце тоже будто вытягивает свою, и мы вместе стараемся дотянуться до кого-то там вдали. Я делился теплом с комком чужого одиночества. Так увлёкся, что не заметил, как ощущение одиночества пропало. И в ответ пришло… удивление? Иначе сказать не могу. Это было мимолётное чувство, но я уверен: оно было!
И тут всё исчезло. Совсем. Ни чувства одиночества, ни обиды, ничего! Только я и мои собственные эмоции. Кстати, на Лёньку я и правда немного обиделся, мог бы и поволноваться, где там я пропал. Но больше меня занимали мысли про завра. Кто это был? Что с ним произошло? Тут мне в голову пришло совсем уже крамольное: а мог ли райдер быть виноват в таком состоянии завра? Эта мысль напугала. И если вначале я готов был всё рассказать Насте или Василию Семёновичу, попросить совета и помощи, то сейчас задумался, нужно ли это делать. Не хотелось бы навредить завру. Ему и так нелегко приходится. Лучше будет пока промолчать, самонадеянно решил я.
Вернувшись в дом, я застал Настю и Катерину Петровну что-то бурно обсуждающими. При моём появлении они замолчали. Настя быстро поцеловала тётю в щёку:
— Пока. Я заеду ещё на неделе.
— Могли бы и переночевать, а утром бы уже поехали. К чему такая спешка? — проговорила Катерина Петровна.
Я открыл было рот, чтобы ответить, но Настя подхватила меня под руку и сказала:
— Нет, нам сегодня обязательно нужно быть в Горном. Да, Глеб?
— Да? А да, конечно. Обязательно нужно, — закивал я как китайский болванчик. — До свидания, Катерина Петровна.
— До свидания, — неодобрительно посмотрев на меня, проговорила женщина.
— Спасибо, — сказала Настя, когда мы сели в машину.
Кивнул, было приятно, что я смог понять её и поддержать. В Верхнем, выйдя из машины, Настя сказала:
— Я в «Крылья». Ужасно хочу есть. А ты вещи забрось и тоже приходи.
Она развернулась и пошла в сторону горящего огнями кафе. Я же поплёлся к себе. Вот, можно подумать я есть не хочу! У меня организм хоть и закалённый, но тут за весь день кружка кофе да шоколадка, куда это годится? Я постарался побыстрее отнести вещи. О том, что спешил на встречу не только ужину, но и понравившейся девушки, я бы не признался никому.
В кафе меня окружил сонм запахов, от которых рот мгновенно наполнился слюной. Настю увидел за одним из столиков. Она задумчиво смотрела в окно, подперев рукой голову. Я невольно залюбовался: девушка выглядела хрупкой и трогательной. В этот момент Настя будто почувствовала мой взгляд и повернулась. Она приветливо замахала рукой, приглашая присоединиться. Щёки опять опалило жаром. Чтобы скрыть смущение, я чуть дольше, чем надо было, снимал и вешал куртку. Надо что-то с этим делать, так я буду постоянно выглядеть как перезрелая морковка.
— Сейчас всё принесут, — сказала Настя, когда я сел за столик. — Для нас с тобой предусмотрено питание в «Крыльях». Ничего сверхъестественного, всё сытно и полезно. Если захочешь изысков или выпивки, то за свой счёт.
— Я не избалован, так что «сытно и полезно» как раз то, что нужно.
Я ем всегда очень быстро, как мама говорит «не жуя», поэтому когда я закончил, Настя ещё отправляла аккуратно порезанные маленькие кусочки мяса в рот. На моей же тарелке осталась только ненавистная морковка. Я сыто откинулся на спинку стула и огляделся. Несмотря на будний день, заняты были почти все столики. То тут, то там раздавался смех. Потрескивали горящие поленья в камине, мягкий свет от бра в форме свечей создавал тёплую атмосферу. Необыкновенное ощущение уюта окутало меня.