— Как давно это с тобой случилось?
Оля сразу поняла о чём речь.
— Почти четыре года. Осенью годовщина.
– Сколько тебе было?
– В июле отметила двадцать. Юбилей, — на губах Ольги промелькнула грустная улыбка, но уже в следующую секунду её глаза лукаво блеснули. — Ты так «ненавязчиво» пытаешься узнать мой возраст? А сам то? Сколько тебе?
— Двадцать восемь.
Ольга на миг задумалась, а потом «подбодрила» Матвея:
— А выглядишь старше.
— Спасибо! — с усмешкой ответил мужчина, но вестись на провокацию и «съехать» с серьёзной темы он её не позволил. — Это было здесь, в городе?
— Что? Нет! Разве я не говорила? Я тоже из Питера.
— Ты из Питера?! Нет, не говорила. – Что-то нехорошее заворочалось в душе у Матвея, что-то тревожное и тёмное. — А почему ты здесь?..
Внутреннее предчувствие помешала ему сформулировать мысль, но Ольга поняла его правильно.
— Помнишь, я рассказывала тебе о визите тренера в больницу?
Матвей кивнул.
— Тогда я опустила руки. Сдалась. Не хотела лечиться, не хотела ни с кем общаться, — Оля горько усмехнулась. — Родители с сестрой пытались меня вытащить из депрессии, но не получалось. Они даже отправили меня к психологу, но мне было только хуже.
Матвей не выдержал её слов. Ему словно ножом резануло по сердцу, когда он представил её отчаяние, боль, обиду на несправедливую судьбу. Он обхватил её ладонь, и они переплели друг с другом пальцы.
Оле понравился этот жест поддержки. Тёплое щекочущее чувство единения мелкими пузырьками стало подниматься из темноты одиночества её сердца и выливалось наружу бурлящей пеной освобождения.
Она с улыбкой посмотрела в искрящиеся на солнце ярко-голубые глаза Матвея и продолжила:
— Когда я сказала, что не хочу так жить, мои родные очень испугались. Они понимали меня и жалели, а потом задали на тот момент, пожалуй, самый главный вопрос: «Чего ты теперь хочешь?».
Она сделала небольшую паузу, уносясь вглубь воспоминаний.
— Я ответила: «Хочу жить у тёплого моря». Так я оказалась здесь. Три года подряд приезжаю в начале курортного сезона и до самой глубокой осени патрулирую с ребятами пляжи.
— А что было четыре года назад? — со странным, поднимающимся из самого дальнего закоулка сознания, предчувствием чего-то непоправимого и ужасного спросил Матвей.
— Четыре года назад взорвали «Камелот».
Шум в ушах от усилившегося кровотока помешал Матвею расслышать конец фразы, но он отчётливо прочитал свой приговор в движении её губ: «Камелот».