— Вот. Она в полном вашем распоряжении, — сказала Сиренити. — Прошу.
— А вы не хотите присоединиться?
Идея никуда не годная, подумала она. Определенно ни к чему. Она открыла рот, собираясь сказать ему, что ее ждет работа.
— Почему бы и нет? — услышала Сиренити свой голос. Она с трудом верила своим ушам. Это же глупо, в самом деле глупо. — Небольшой сеанс релаксационной терапии мне не повредит.
Она сняла просвечивающее зеленое платье, надетое поверх вязаного костюма-комбинезона, и аккуратно повесила его на медный крючок. Ее пальцы нащупали «молнию» комбинезона. Она остановилась, стараясь припомнить, куда убрала свой старый купальник. Обычно для горячей ванны ей не нужен был купальник.
Она вдруг поняла, что от сомнений и неуверенности нервы ее совершенно расшатались. При первом знакомстве с Калебом она была так уверена, так радостно убеждена, что у них обязательно будет роман. Она смотрела на него и видела смутные проблески их общего будущего, надежду на обретение семьи. Но его реакция, когда он узнал о существовании сделанных Эмброузом фотографий, резко все изменила. Швырнула ее в эту трясину смятения. Обычно она не стеснялась своей наготы. Но при Калебе все было иначе. В этот вечер у нее не было ясности ни в чем — кроме того, что воздух в стеклянной кабине был заряжен электричеством.
По другую сторону ванны Калеб начал медленно расстегивать рубашку. Его сильные пальцы методически переходили от одной пуговицы к другой. Рубашка распахнулась до пояса.
Сиренити замерла. Ее словно пригвоздил к месту вид темных, курчавых волос, едва различимых в затененной области, которую обнажила расстегнутая рубашка Калеба. Она с трудом проглотила комок в горле.
— Что-то не так? — спросил Калеб.
— Я… я не помню, куда задевала свой старый купальник. И у меня нет плавок, чтобы дать вам.
— Я думал, что в хот-табе люди не пользуются купальниками и плавками.
— А, ну да, то есть нет, обычно не пользуются. Принимать такую ванну почти то же самое, что купаться в горячем источнике или в японской бане.
— Прекрасно. Значит, нам не нужны купальные костюмы. — Калеб расстегнул пряжку на поясе.
Сиренити быстро повернулась к нему спиной. Она сбросила туфли и до конца расстегнула «молнию» на комбинезоне. До сегодняшнего вечера она никогда не думала о хот-табе как о чувственном приключении. Но ведь ей до этого никогда и не приходилось принимать горячую ванну вместе с мужчиной, от которого у нее внутри все таяло.
У себя за спиной она услышала, как Калеб вошел в пузырящуюся воду.
— Ощущение очень приятное, — негромко сказал он.
— Ванна дает большой лечебный эффект. Чудесный способ расслабления. — Она поморщилась. Ее голос даже ей самой показался слишком высоким.
— Теперь мне понятно, почему это вам так нравится.
Побуждаемая чем-то глубоко у себя внутри, чем-то, что и назвать боялась, Сиренити очень осторожно повернулась. К чувству облегчения примешалась доза явного разочарования, когда она увидела, что Калеб был надежно погружен по грудь в бурлящую воду.
Но хотя она не видела выражения его оказавшегося в тени лица, да и темнота определенно гарантировала им обоим высокую степень благопристойности, ей все же никак не удавалось заслониться от сильных флюидов мужской сущности Калеба. Либо у нее разыгралось воображение, либо, как сказал бы Ллойд, сегодня она просто, видимо, не в состоянии преодолеть эту штуку «мужчина — женщина». Напротив, она никогда еще не ощущала ее так остро.
Калеб вытянул руки вдоль края ванны и расслабился в бурлящей воде. Неяркий отсвет из окон коттеджа обрисовывал его мощно вылепленные плечи, давая представление о силе его мускулисто-гладкого тела. Сиренити почти не дышала. Несмотря на парную, тропическую атмосферу, она все никак не могла остановить дрожь. Эта ее затея явно была необдуманной.
Снова повернувшись к ванне спиной, она стянула с себя комбинезон и схватила полотенце. Но ведь эта идея была вовсе и не ее, напомнила она себе, закрепляя полотенце на талии. Это Калеб предложил забраться в ванну вдвоем. Интересно, трудно ли eму игнорировать их разнополость или же это волнение ощущает лишь она одна?
Во влажной, жаркой темноте Калеб ждал ее. Подходя к краю ванны, она чувствовала на себе его взгляд. Она знала, что двигается с изящной осторожностью лани, приближающейся к водопою. К тому же она не могла отделаться от мысли, что, в то время как Калеб виделся ей только как силуэт на фоне света из окон у него за спиной, сама она была ясно видима в этом неярком освещении.
Она окунула в воду носок ноги и замерла, не в силах заставить себя снять полотенце. Она беспомощно смотрела в затененное лицо Калеба, мысленно прося его прийти ей на помощь, придумать выход из этой глупой ситуации.
Как бы прочитав ее мысли, Калеб прислонился головой к краю ванны и просто закрыл глаза.
С легким вздохом облегчения Сиренити освободилась от полотенца и, скользнув в ванну, быстро села на погруженную в воду скамейку.
Успокоенная мыслью о том, что под пенящейся водой он мог видеть ее не больше, чем она его, Сиренити стала лихорадочно искать тему для вежливого paзговоpa. Она ухватилась за первое, что пришло ей в голову:
— А вы прекрасно справились с Блейдом сегодня утром.
— Да, пожалуй, неплохо. — Глаза Калеба оставались закрытыми. — Особенно если учесть, что в тот момент он меня по-настоящему достал.
Сиренити хотела увидеть выражение его лица, но это ей не удалось.
— Достал?
— Да, достал. Не помню, когда в последний раз мне так хотелось как следует врезать кому-то.
— О-о… — Сиренити не знала, что на это ответить. — Я благодарна вам за то, что вы сдержались.
— Не стоит благодарности. Это я вас должен благодарить за то, что вы бросились меня защищать. Кстати, я не помню, когда в последний раз кто-то так поступил ради меня.
— Кровь на полу магазина — это плохо для бизнеса.
— У вас все задатки удачливого предпринимателя. — Он слегка повернул голову. Света было как раз достаточно, чтобы увидеть его чуть тронутый улыбкой рот. — А знаете, в общем и целом, эта неделя была у меня весьма необычная.
— Правда?
— Многое случилось со мной впервые.
— Например?
— Впервые в жизни я взялся консультировать такой сумасбродный проект.
— Он не сумасбродный, — возразила Сиренити, сразу переходя к обороне.
— Впервые в жизни я был близок к тому, чтобы ввязатъся в драку с психом-параноиком.
— Блейд не псих. Просто он функционирует одновременно в двух разных реальностях. Такое встречается довольно часто. Зоун тоже это делает.
— Впервые в жизни я участвовал в акте взлома и проникновения…
— Одну минуту. — Теперь Сиренити не на шутку рассердилась. — Вы имеете в виду то, что было в подвале у Эмброуза сегодня утром? Это был никакой не взлом и не проникновение. Я имела полное право искать эти негативы.
— Впервые в жизни я испытал ревность к человеку, которого никогда не видел.
— Ревность? — Сиренити была сражена этим пунктом в его списке пережитого впервые. — Вы говорите о Ллойде?
— Да.
— Но почему ни с того ни с сего он вдруг вызвал у вас ревность?
Калеб проигнорировал этот вопрос.
— Впервые в жизни я сижу в хот-табе.
— Вы уже говорили это раньше, — сказала Сиренити, недовольная переменой темы разговора. Интересно, неужели он на самом деле приревновал ее к Ллойду? — Невелика важность. Лично я практически не вылезаю из горячих ванн.
— Вы когда-нибудь сидели в вашей горячей ванне в компании с Рэдберном?
— Что? Нет, никогда. Хотя это совсем не ваше дело.
Калеб поднял ресницы и посмотрел на нее.
— Я хочу быть с вами.
Сиренити буквально онемела. Не могла придумать подходящего ответа. Не могла придумать вообще никакого ответа. Если бы он не ополчился тогда на нее из-за фотографий. Если бы она могла доверять ему. Если бы да кабы.
— Сиренити? — В его голосе слышалась хрипотца нескрываемого желания.