– А конкретно по двадцать четвертому июня пятнадцатого года?
– Еще жду информацию, – говорит Сомер со своего места за столом. – В расписании стоят уроки с половины одиннадцатого, то есть съездить в Уиттенхэм и вернуться он в принципе успел бы. Я уже просила проверить, не болел ли Уолш в тот день, но потом мы сосредоточились на Гардинере, вот я и упустила ответ на свой вопрос. Извините.
– Следователи в Банбери ведь приглядывают за ним?
– Да, они в курсе дела. Знают, что мы приедем за Уолшем, как только у нас будет достаточно улик.
Бакстер отвлекается от доски и замечает меня.
– Порядок, босс?
– Что это ты делаешь?
– Работаю над делом Уолша. Как вы и сказали.
– Я просил проверить его алиби по поводу Вики. Ханну я не упоминал.
Сомер переводит взгляд с Бакстера на меня.
– Добавить ее в общую картину показалось логичным, сэр. Раз Харпер не в силах встать на стул и открыть дверь в подвале, то как он мог бы затащить чехол на чердак, пусть даже два года назад? Вы на тридцать лет моложе, а все равно забрались туда с трудом, да и лестницу пришлось держать, – добавляет она, слегка покраснев.
– Повторюсь, – влезает Бакстер, – кто, если не Уолш? Только у него были и средства, и возможность.
Я подхожу к доске и смотрю на то, что Бакстер написал под заголовком «Мотив».
– Помните, мы обсуждали, что Уолш мог использовать этот дом, чтобы заманивать женщин? Так до сих пор и не ясно, откуда у Харпера порнушка.
– Он прав, босс, – соглашается Эверетт. – Если журналы не Харпера, то наверняка принадлежат Уолшу.
– А убийство Ханны вполне может иметь сексуальную основу, – опять вступает в разговор Сомер. – Мы же не знаем, сколько времени она провела в доме. Он мог держать ее там дни напролет. К тому же она была раздета и связана.
– И Вики, прячась все это время наверху, ничего не слышала? – сомневаюсь я.
Мне и самому хочется в это поверить, но в деле и так уже слишком много совпадений.
Не понимая, к чему я веду, все переглядываются.
– Послушайте, я готов признать правдоподобной версию о том, что Уолш запер Вики. Тут все складывается, а он еще и проворачивает идеальное, как он считает, убийство: ни крови, ни следов, даже смотреть в глаза своим жертвам не придется. Просто сдвинь засов – и уходи, ни о чем не волнуясь. Однако с Ханной поступили совсем иначе. С ней расправились жестоко и неряшливо, да и вообще это был огромный риск.
– Так на что вы намекаете?
Я снова смотрю на доску с распечатками карт, временно́й шкалой, фотографиями и пытаюсь сложить все это в голове в единое целое.
– Думаю, убийство Ханны было преднамеренным, – медленно говорю я. – И продуманным до мельчайших деталей кем-то, кто знал ее и заманил туда, где все было готово для преступления. Оружие, клейкая лента, одеяло, чехол от машины. Этот кто-то задумался даже о том, что придется хорошенько спрятать чехол. И убийца, хотевший ее смерти, отлично знал дом на Фрэмптон-роуд.
Сомер бледнеет.
– Но кто может такое провернуть… разве что…
– Психопат? Вы правы. Я считаю, что человек, убивший Ханну, является психопатом.
– Босс?
В двери появляется Куинн – на пару с Гислингхэмом.
– О, как мило, что вы соизволили зайти. – Да, сарказма я не жалею. – Не хотите наконец объяснить, чем вы, черт возьми, занимаетесь последние пару дней?
– Это я во всем виноват, босс, – смущенно отвечает Куинн. – Гис просто пытался помочь.
Они переглядываются.
– Можем поговорить у вас в кабинете? – просит Куинн.
Я по очереди внимательно смотрю на обоих.
– Надеюсь, это что-то стоящее.
Так и есть. Только не для Куинна.
Через полчаса мы втроем возвращаемся в штаб, и все тут же отвлекаются от своих дел.
– Вперед, – говорю я Куинну, и тот шумно сглатывает.
Сержант только что получил самый суровый выговор в своей жизни, и это еще не конец. Нет-нет, он по уши в дерьме.
– Пару часов назад мы привезли Пиппу Уокер в участок, чтобы предъявить обвинение в препятствовании ходу следствия. Когда сержант регистрировал арест, она заявила, что у нее нет документов. Это, конечно, брехня, поэтому мы решили пробить ее по водительским правам, но, – Куинн глубоко вздыхает, – Пиппы Уокер с подходящей датой рождения не нашлось.
– Пробовали Филиппу вместо Пиппы? – интересуется Эверетт.
– Не помогло, – качает головой Куинн. – Искали все имена, уменьшительным от которых может быть Пиппа. Пенелопа, Патриция…
Один из детективов-констеблей отрывает взгляд от мобильника и с озорной ухмылкой добавляет: