– А, да, спасибо, что перезвонили, тем более на выходных.
– Я просмотрела фотографии, что вы мне отправили, и сравнила их со снимками из нашего файла по доктору Харперу. Вы правы, некоторые предметы совпадают.
– Они дорого стоят?
– Еще как. В две тысячи восьмом году коллекция доктора Харпера оценивалась примерно в шестьдесят пять тысяч фунтов. Я все пыталась заставить его провести повторную оценку – думала, вдруг сумма страховки уже мала. Но на письма он не отвечает.
– Спасибо, мисс Симмонс. Вы мне очень помогли.
– Кстати, не знаю, важно ли это, но у мистера Уолша вы нашли не все нэцке. Нескольких фигурок не хватает.
– Самых дорогих?
– Нет, только одной дорогой, а остальные как раз представляют наименьшую ценность. Вдруг пригодится…
«Может, и пригодится», – думает Сомер. Если Куинн прав, то Уолша и вправду интересовали только самые дорогостоящие статуэтки. «Семейная история», «наследие»… Ну да, конечно. В любом случае возникает любопытный вопрос.
Где же остальные нэцке?
У Куинна все по-прежнему идет плохо: поиски на Арундел-стрит оказались напрасными, а вернувшись в участок в начале четвертого, он первым делом видит Гислингхэма.
– Нашел водителя автобуса?
Крис удивленно смотрит на него, думая: «Ты заварил эту чертову кашу, ты и расхлебывай».
– Нет, – отвечает он вслух. – У меня есть свои дела.
Куинн проводит рукой по волосам. Своей прической он гордится и тратит на нее много времени, что по какой-то причине ужасно раздражает Гислингхэма. Наверное, это как-то связано с лысиной на затылке, которую он стал замечать в зеркале по утрам.
– Конечно, – говорит Гарет. – Извини. Просто Фаули на меня наседает.
«И это инспектор еще не знает всей правды», – мысленно добавляет Гис.
Он поворачивается к кофемашине и делает вид, что никак не может определиться (капучино или латте?), а потом выбирает как обычно – все равно на вкус одинаково.
– Я помогу, как будет время, ладно? – обещает он сержанту.
Куинну хочется отчитать Криса, но он напоминает себе, что за ним теперь должок.
– Хорошо, – соглашается Гарет. – Спасибо.
– Ну что, сможете дать им ответ к концу понедельника?
Алекс Фаули перекладывает мобильный из одной руки в другую. Звонит коллега, пытающийся найти для их самого важного клиента информацию, которую надо было отправить еще в пятницу днем. Алекс не хотела отдавать дело ассистенту, но справляться с работой и малышом одновременно не так-то просто. С Джейком было нелегко, а сейчас вообще…
– Алекс?
– Извини, проверяла расписание. Да, в понедельник все будет.
Наверное, ее голос звучит отстраненно, потому что помощник переспрашивает:
– Вы уверены? – В его тоне слышится сомнение. – Мы ведь можем…
– Нет-нет. Всё в порядке, правда.
Из другой комнаты доносится грохот, затем плач, переходящий в крик.
– Господи, Алекс, это еще что такое?
– Да ничего, у меня тут рабочие… Видимо, уронили что-то. Прости, Джонатан, мне надо идти. Обещаю, пришлю документы вовремя.
Во второй комнате для допросов Дональду Уолшу предъявляют официальное обвинение. Как бы он ни пытался скрыть эмоции, Уолш – человек злобный. С ним Эверетт не повезло, бедняге, хотя к сарказму она привыкла, теперь не пробьешь. Оно и к лучшему.
– Мистер Уолш, вам предъявлено обвинение в связи с кражей ценных изделий у доктора Уильяма Харпера, проживающего по адресу: Фрэмптон-роуд, тридцать три, в Оксфорде. Полагаю, адвокат уже разъяснил ваши права и сказал, что будет дальше. Вам все понятно?
– Еще бы не понять, когда в его лексиконе только односложные слова.
– Как говорилось ранее, вам назначена дата для явки в мировой суд…
– Да, да, не надо сто раз повторять одно и то же, констебль. Я не тупой.
Заполнив бланк, Эверетт подает его Уолшу, который намеренно подписывает его, даже не прочитав.
– До сих пор не возьму в толк, отчего такая суета, – раздраженно говорит он. – Я просто присматривал за коллекцией. Любой разумный человек поймет, что Биллу нельзя было ее доверить. Когда я в последний раз к нему заходил, одна из самых ценных фигурок уже пропала. Он вполне мог смыть ее в сортир. К тому же после его смерти статуэтки все равно достанутся мне, детей-то у него нет. Удивительно, черт возьми, как за эти годы не украли остальные нэцке. Дверь у него не закрывается, в дом мог попасть кто угодно…
– Вообще-то моим коллегам пришлось выбивать дверь.