– Ну понятно. Будь у них мозги, додумались бы зайти с заднего двора и увидели, что оранжерея даже не запирается, а половина окон разбита. Гребаный сиамский кот – и тот проник внутрь; я слышал, как он орет наверху. Поэтому некоторые фигурки и украли. И я настаиваю, чтобы вы провели расследование по этому поводу.
«Как же он смешон», – думает Эверетт, но ей хватает ума не сказать ничего такого вслух.
Уолш швыряет бланк обратно. Листок скользит по столу и падает на пол.
– Теперь, полагаю, мне можно идти домой? Если вы не возражаете.
Время 16.30, а к работе Алекс так и не приступала. За окном стучит дождь, она сидит на кухне, мальчик у ее ног. Эта пристройка далась им с трудом, но изменила весь дом. Сделала его просторнее и светлее. Даже в облачную погоду здесь льется свет из лампы под крышей. Алекс садится на пол рядом с малышом.
– Хочешь поиграть?
Тот настороженно смотрит на нее, держа в руке плюшевого мишку. Мишку, которого Адам купил для Джейка еще до его рождения.
– Все просто. Смотри.
Алекс ложится и глядит в небо. Иголочки золотистого дождя переливаются на свету, а затем звездами отскакивают от стекла лампы.
– Видишь? Можно наблюдать за дождем. Прямо волшебство.
Мальчик смотрит вверх, вытянув шею, и тянет ручонки к свету. Его смех полон искренней детской радости.
Беседа по телефону с Терри Хёрстом,
водителем автобуса «Оксфорд бас компани»
6 мая 2017 года, 17.21
Беседу провел детектив-сержант Г. Куинн
Г.К.: Мистер Хёрст, мы пытаемся найти молодую женщину, которая села в ваш автобус на Куинс-лейн вчера в 16:35.
Т.Х.: Ладно, а в чем дело?
Г.К.: Это нужно для полицейского расследования, мистер Хёрст. Остальное не должно вас беспокоить.
Т.Х.: Так как она выглядела, эта девушка?
Г.К.: Рост метр семьдесят, длинные светлые волосы. Глаза зеленые. На ней были джинсовые шорты, вязаный топ и сандалии. И солнечные очки.
Т.Х.: А, да, видел ее.
Г.К.: Не помните, где она вышла? Мы предполагаем, что она ехала до бизнес-парка.
Т.Х.: Не, точно не там. Народу зашло много, она стояла. Когда я обернулся посмотреть, нормально ли все выходят, ее уже не было.
Г.К.: Видеонаблюдения в автобусе нет?
Т.Х.: В этом – нет.
Г.К.: И вы понятия не имеете, где она вышла?
Т.Х.: Я этого не говорил. Вообще-то, скорее всего, она вышла у «Теско» на Коули-роуд. Вам это поможет?
Г.К.: Для начала хоть что-то. Если точнее вы не помните. Спасибо.
Т.Х.: Не за что. [Шепотом] Придурок.
Я просыпаюсь часа в два или три ночи. Ближе к лету небо почти никогда не темнеет полностью и остается темно-синим. Штора слегка отдернута, в комнату проникает свежий воздух.
Приподнявшись на локтях, я моргаю, чтобы глаза привыкли к мраку. Захожу к нему в комнату, а он стоит. Молча стоит в своей кроватке. В глазах блеском отражается свет из окна. Во рту у него палец, другой рукой он держит плюшевого мишку Джейка.
– Что такое? Приснился плохой сон?
Он смотрит на меня, медленно покачиваясь, затем мотает головой.
– Хочешь молока?
Кивает.
Я подхожу ближе.
– Можно, я возьму тебя?
Мальчик вытягивает руки. Я беру его впервые за все то время, что он здесь, и в темноте, когда другие чувства обостряются, ощущаю его физическое присутствие намного острее, чем раньше. Знаю, я держался на расстоянии – не только мысленно, но и в эмоциональном плане, – отчего и чисто физически тоже был от него далек. Сейчас я впервые касаюсь его кожи, впервые вдыхаю его запах. Он пахнет мылом, молоком, мочой, пахнет чем-то сладким, как и все дети. Мальчик устраивается поудобнее у меня на руках и приникает к груди. Алекс говорит, не зря женщины, у которых нет детей, так любят кошек. Когда можно прижать к себе нечто теплое, живое и размером как раз с маленького ребенка, это приносит необъяснимое удовольствие. Обнимая мальчишку, я чувствую то же самое.
Утром я встаю первым, и, когда Алекс спускается, я уже на кухне. Мальчик сидит на детском стульчике, перед ним тарелка бананового пюре, я стою у посудомойки. Алекс с ума сводит мое перекладывание посуды, так что я стараюсь сделать это, пока она спит. Играет радио, я подпеваю – и осознаю это только при появлении жены. На ней светлые джинсы и белая футболка, волосы распущены. Без макияжа она выглядит моложе. Наверное, я слишком часто вижу ее в рабочем образе юриста.