Р.Г.: Говорю же, я ее не бил. Просто схватил за руку – видимо, слишком сильно. Если она утверждает иначе, то это вранье.
А.Ф.: [Пауза] Не очень хорошо такое приняли бы, да?
Р.Г.: О чем вы?
А.Ф.: О вашей компании. Думаю, начальству не понравилось бы, что их старшего управляющего обвиняют в бытовом насилии.
Р.Г.: Да сколько раз мне повторять… Не было никакого насилия. Случилась ссора, вот и всё. Это большая разница.
А.Ф.: Не мне давать вам советы, однако я не стал бы строить свою защиту на таких утверждениях.
П.Р.: Знаете, инспектор…
А.Ф.: Ладно, двигаемся дальше. Когда начались ваши отношения с мисс Уокер?
Р.Г.: Что, простите?
А.Ф.: Вопрос вроде несложный, мистер Гардинер.
Р.Г.: Как это вообще связано с делом?
А.Ф.: Ответьте, пожалуйста, на вопрос.
Р.Г.: Не было никаких отношений. Я же вам говорил, мы переспали раза два. И случилось это через много месяцев после исчезновения Ханны.
В.Э.: Вы, кажется, заявляли, что всего один раз?
Р.Г.: Один раз, два, три – какая разница? Все равно это был только секс.
А.Ф.: Значит, по вашим словам, любые предположения о романе с другой женщиной задолго до смерти вашей супруги неверны?
Р.Г.: Конечно, черт возьми! Это она вам такое наговорила?
А.Ф.: Когда именно мисс Уокер переехала к вам?
Р.Г.: Ну, она оставалась время от времени… Слушайте, после пропажи Ханны я был сам не свой. Не ел, даже не мог заставить себя постирать вещи, а приходилось еще и за Тоби присматривать. Однажды Пиппа просто заявилась ко мне, сказала, что волнуется, и предложила свою помощь. Я уехал на работу, а когда вернулся, квартира сияла чистотой. Она набила холодильник продуктами и приготовила ужин. После этого пару раз спала на диване. Затем сообщила, что съезжает из своей комнатки, и я разрешил ей немного пожить у нас.
В.Э.: И как давно это было?
Р.Г.: Не знаю… месяца три назад. Может, больше. Новое жилье она пока не нашла.
В.Э.: Ясное дело.
Р.Г.: Вы на что намекаете?
А.Ф.: Довожу до вашего сведения, мистер Гардинер, что в результате допроса мисс Уокер мы полностью пересмотрели свои предположения о том, как погибла ваша жена.
Р.Г.: [Молча переводит взгляд с одного следователя на другого]
А.Ф.: Вот как обстоит дело. К июню 2015 года вы с Пиппой уже полгода как спали вместе. То, что она присматривает за вашим сыном, служит отличным прикрытием. Однако во вторник, 23 июня, супруга неожиданно возвращается домой раньше. И видит, как вы занимаетесь сексом с мисс Уокер.
Р.Г.: Это она так сказала? Что мы занимались сексом?
А.Ф.: По ее словам, случилась страшная ссора: миссис Гардинер била вас, и вы отправили мисс Уокер домой, пообещав «разобраться с ситуацией». Она написала вам сообщение и, не дождавшись ответа, через несколько часов пришла обратно, а вы ее не впустили.
Р.Г.: Ничего такого вообще не было…
А.Ф.: Мы полагаем, что во время ссоры ваша супруга получила сильный удар по голове. Возможно, случайно или в результате самозащиты. В любом случае у вас неприятности. Вы принесли плед из машины жены, завернули в него тело, обмотали клейкой лентой. Потом, как только стемнело, вынесли его через заднюю дверь и сквозь шаткую сетку проникли в сад Уильяма Харпера. Этот сад отлично просматривается из вашей квартиры, поэтому вы знали, что он практически заброшен. Пытаясь найти инструменты, чтобы выкопать могилу, залезли в сарай и обнаружили там люк в полу. С трудом веря своему везению, положили тело вниз. Как умно вы все провернули, да? Ну, то есть вам так казалось. На следующее утро вы подделали звонок Пиппе Уокер, взяв голосовое сообщение от жены с собственного телефона. Потом поехали в Уиттенхэм, где оставили машину и вашего сына в коляске, надеясь – зря, как выяснилось позже, – что не пройдет и нескольких минут, как его обнаружат. Оттуда вы направились в Дидкот и там сели на поезд до Рединга. Почти идеальное убийство. Почти, но не совсем.
Р.Г.: [Молчит]
П.Р.: Постойте, вы вроде говорили о несчастном случае? Или о самообороне…
А.Ф.: Касательно первого удара – возможно. Только первый удар ее не убил, как известно вашему клиенту. Что же произошло, мистер Гардинер? Она закричала от боли? Тогда вы поняли, что дело еще не закончено? Связали ее и проломили череп?
Р.Г.: [Вскакивает и бежит в угол, его рвет]