Разволновалась, да. Только совсем по другой причине.
– А что насчет вашего ребенка, Вики? Доктор Харпер приносил еду для вашего малыша?
На последнем слове она заметно дергается.
– Я кормила грудью. Не хотела, но старик заставил. На время кормления развязывал мне руки.
– Да, точно. Правда, меня смущает кое-что еще…
– И что же? – спрашивает Вики, откинувшись назад и сложив руки на груди. Язык тела так выдает ее, что я все понимаю даже без помощи Гау.
– В мешке с мусором, что мы нашли в подвале, были баночки из-под детского питания. Значит, вы кормили ребенка не только молоком?
– Да, старикан приносил всякую детскую еду, – отвечает Вики, разглядывая ногти. – Правда, только в последнее время. Когда тот вырос.
– Где же доктор Харпер ее доставал?
– Мне-то откуда знать! – срывается она. – Я же не покупала ее вместе с ним. Он мог взять еду где угодно. Там полно магазинов.
– Вообще-то близ Фрэмптон-роуд их на удивление мало. А в пешей доступности вообще почти нет. Доктор Харпер не водил машину уже больше года, а из-за артрита и передвигается плохо. Пешком он мог дойти только до двух магазинов. Вчера констебль Эверетт побывала там.
– И пообщалась с персоналом, – подхватывает Верити. – Все они узнали доктора Харпера на фотографии. Часто обслуживали его, в основном продавали ему пиво. Но не детское питание.
– А подобное, как вы понимаете, – продолжаю я, – наверняка запомнилось бы. Старик – и вдруг просит детские пюрешки…
– Босс, он ведь еще заказывал еду из супермаркета, – спешит добавить Эверетт. – Может, оттуда ему и приносили эти баночки?
Вики попадается на крючок.
– Да, оттуда. Теперь я вспомнила.
Я заглядываю в папку.
– Вы правы. Часть мусора в подвале действительно составляли упаковки от продуктов из супермаркета, где доктор Харпер делал заказ. Проблема в том, что детского питания в его списке не было, мы проверили. Доставку еды организовал его соцработник, и перечень продуктов не менялся.
– Слушайте, я была в подвале, – говорит Вики, глядя на меня. – Понятия не имею, где он брал детское питание.
– Мы сняли отпечатки с этих баночек. На них ваши «пальчики», Вики, и чьи-то еще, смазанные. И ни одного отпечатка доктора Харпера. Его следы есть на других упаковках из-под еды, но не на детской. Как вы это объясните, Вики?
– Это вы у него спросите, а не у меня, – говорит она, пожав плечами.
– Спросим, обязательно спросим. Только вот, честно говоря, он не в самом лучшем состоянии…
– Вот и хорошо, – перебивает она. – Надеюсь, он сгорит в аду за то, что сотворил со мной. Ну что, мы закончили? Я уже устала.
– Осталось немного, потерпите. В суде вас будут спрашивать про самые мелкие детали, и мы должны знать, как вы ответите. Например, про дневник.
Вики хмурится.
– И что с ним?
– Я попросил нашего эксперта-криминалиста еще раз взглянуть на ваши записи. Он обнаружил кое-что, чего мы раньше не замечали. И даже не догадывались проверить.
Она молчит, однако заметно настораживается, прищурив глаза.
– Так вот, криминалист воспользовался одной штукой под названием «электростатическая система выявления и исследования давленых текстов». Древний прибор, я вам скажу.
Настолько древний, что провел последние пятнадцать лет в дальнем углу шкафа. Впервые за все время я порадовался склонности Алана Чаллоу копить всякое барахло.
– Несмотря на возраст, этот аппарат умеет выполнять одну полезную функцию, – продолжаю я. – Он показывает, какое давление применялось к бумаге. То есть с какой силой пишущий сжимал ручку, останавливался ли во время написания. В вашем дневнике давление оказалось поразительно равномерным.
– И что с того?
– Это довольно необычно для записей, которые велись на протяжении двух лет. Такое скорее свойственно листкам, исписанным в одно и то же время.
Уилкокс ерзает на своем стуле. Не представляю, что сейчас творится у него в голове.
– От остальных отличалась только последняя страница. Та, где вы пишете, что кончается вода, и умоляете, чтобы кто-нибудь вас нашел…
Вики стучит ладонями по столу.
– Потому что я думала, что умру! Как вы не понимаете?
– Я все понимаю, Вики.
– Может, сделаем перерыв? – предлагает Уилкокс, глянув на свою подопечную. – Все это очень тяжело.
– Хорошо. Я попрошу принести вам кофе, встречаемся через полчаса.
В штабе полно народа. Даже Гау здесь. Не видно только Куинна и Гислингхэма. Тут что-то явно происходит, но что именно, я пока не пойму. И Гис тоже оказался втянутым в это.