***
День для детей пролетел со скоростью света: после обеда под звуки наивного детского мультика, разноцветных пони из которого Тимофей очень комично парадировал, но при этом подпевал во время заставки, бабушка достала откуда-то из многочисленных шкафов пазлы на одну тысячу элементов, за сбором чего они и провели часа два. Ближе к вечеру они оббежали весь огород, – при этом не помяв ни одно растение. Наевшись до отвала еще наполовину зеленых ягод, брат с сестрой устроились на крыльце, сцапав в свои лапы не сильно проворного светло-рыжего кота, и, нежно поглаживая его по мягкой голове, устремили радостные глаза на высокую гору и деревья, плотной темно-зеленой стеной закрывающие все пространство и как будто дотягивающиеся до неба.
Светло-голубые краски медленно темнели, сгущались пурпурные и вспененные темно-синие цвета, соединяясь на горизонте с персиковыми и апельсиновыми лучами солнца и заступая на свой пост.
- Спорим, там оборотни. – выкинул руку вперед Тимофей, указывая на гору.
- Ставлю на то, что они там есть.
- Эй, не по правилам.
- Тут я устанавливаю правила. – гордо вскинула подбородок Василика.
- С чего это?
Предусмотрительная девочка прижала кота ближе к себе, отодвинулась от хитрого брата и улыбнулась:
- Я старше, и у меня кот!
- Ладно, неоспоримые доказательства.
- А то.
Дети улыбнулись друг другу, а потом тихо начали посмеиваться. Перед их глазами восставали из легенд все самые древние и ужасные сказочные персонажи и сюжеты. За горой обязательно обитали оборотни-волки, которые жили в небольшой деревеньке у подножья с той стороны, именно поэтому никто не пересекал грань, проведенную когда-то древними волхвами по всей вершине холма. Где-то глубоко в лесу стояла избушка Бабы Яги, иногда она облетала на своей ступе деревню, отчего среди ночи нередко можно было разобрать странное жужжание. Леший был частым ее гостем, он один мог пересекать мутную и глубокую реку, разделяющую два мира, проникал к людям и пугал скот, а потом рассказывал своим подругам-кикиморам смешные истории. В мутных водах обязательно обитал злобный и хитрый водяной, охотящийся в предрассветных сумерках на неугомонных рыбаков. Но дальше реки редкие из этих странных существ могли проникнуть, они как будто боялись не менее волшебного потока и старались лишний раз не тревожить покой невидимых стражей людей.
- Когда мы пойдем за ягодой интересно? – глаза Василики загорелись новым огнем, который раздували меха воображения, а сердце начинало радостно биться в предвкушении суеверного страха и трепета.
- Надо попросить деда. – пожал плечами Тимофей, отбирая толстого кота с пробитым ухом у старшей сестры. – Он меня больше любит. – широко улыбнулся брат, а в глазах блеснуло злорадство.
- Он просто съесть тебя хочет. – фыркнула девочка, скроив презрительную мордочку.
Их глаза горели самой настоящей жаждой приключений, страсть к необыкновенной жизни каждый день поднимала их с кроватей, свежесть и чистота лиц добавляли к их образу некоторую возвышенность и одухотворенность, особенно в минуты крайней задумчивости или восторга. Не привыкшие заискивать и льстить, они с бросавшейся в глаза прямотой и храбростью рубили с плеча любую правду, совершенно не ведая, что может ранить их сердца сильнее, чем отсутствие любимой шоколадки в холодильнике и обожаемого мультфильма по телевизору.
- А вот неправда, - Тимофей приподнял уже успевшего заснуть кота к самому своему лицу. – Да, Барсик, ты ведь любишь меня? Давай съедим Ваську. – предложил он желтоглазому другу, на что тот подмигнул.
Василика в недовольстве надулась.
- Он со мной согласен. – широко ухмыльнулся Тимофей, поворачиваясь к сестре, за что та треснула его по плечу.
- Ну что сидим? – из дверного портала выглянул дед, устремив на них свои большие темно-карие глаза, его темные усы растягивались в улыбке. – Кто первый в баню?
- ВАСИЛИКА!
- Тимофей! А-а-а! Гад! – девочка поджала губы, вынужденная соскочить со ступеньки: она совсем немного замешкалась, но этого хватило, чтобы брат победил.