***
В силу обстоятельств, подстроенных Тимофеем, мальчик пошел в баню самым последним, когда печка уже успела прогореть, весь жар выйти, а небо вовсю потемнеть. Он надеялся по-быстрому облить себя водой и вернуться к просмотру «Аладдина», которого он так долго старался включить почти весь день, а также понаблюдать, как дед раскладывает на диване пасьянс своими белыми и новенькими картами, которые уже успел запретить трогать. К слову в его защиту, внукам он вручил старую колоду, успевшую стать очередным высоченным дворцом, снесенным прям перед уходом Тимофея вредным котом.
Но когда мальчик распахнул дверь, обшитую странной толстой тканью, то на него налетел такой обжигающий пар, заполнивший собой весь предбанник, что он тут же захлопнул ее. Постояв несколько минут и закутав лицо жестким махровым полотенцем, от которого очень вкусно пахло мылом, он влетел в баню, тут же стал набирать кипящую во всю воду из темно-коричневого котла, стараясь не пролить и капли на раскаленные камни, в пластмассовый таз.
Внутри пахло сыростью и пихтой, неподалеку лежал мокрый березовый веник, листики от него плыли по железной ванне, а также прилипли к почерневшему от времени полку и шатающимся доскам пола. Горячий воздух поднимался вверх, поэтому мальчик часто присаживался на корточки и старался глубоко дышать. В один из таких моментов он заметил, что сквозь доски вьется вверх тоненький ярко-зеленый стебель, на конце которого уже почти расцвел нежно-белый цветочек.
Раскрасневшийся, обливавшийся потом Тимофей удивился и пригляделся к растению, а потом протянул к нему руку, провел, нахмурив широкие светлые брови, пальцами по листочкам и бутону, а потом с ужасом в глазах вскочил. На растении осталась кровь! Покрывшись мурашками и почувствовав, как волосы встают дыбом, мальчик, быстро схватив полотенце, ринулся прочь.
Дверь с хлопком за ним закрылась, а мальчик, еще больше испугавшись, подозрительно оглядывался пока натягивал противный и липнувший к коже халат. Предбанник был просторным, в одном его углу висел небольшой шкафчик, а в другом стояла лестница, ведущая на крышу. Туда-то и поглядывал со смесью страха и паники Тимофей, надеясь, что не заметит, как тьма начнет вглядываться в него. Запоздало он осознал, что испачкал в крови и светло-синее полотенце, а потому тут же схватился за нос, ощутив легкое головокружение.
Страх тут же отступил, оставив после себя неприятное чувство пустоты внизу живота и легкую радость, ведь у него просто поднялось давление от резкого скачка температуры. Такое с ним часто случалось, поэтому он даже не заволновался, задрав голову к деревянному потолку, доски которого опутала паутина.
Рассказать об этом происшествии он смог только тогда, когда взрослые ушли спать в комнату, находившуюся рядом с кухней за ярко-желтой занавеской. Василика с серьезным лицом выслушала его, а потом задумалась.
- Но ведь баня была холодной, когда я в нее ходила. – резонно заметила девочка.
- Может, дед подкинул?
- Надо спросить…
- Да ты чего, - Тимофей неловко ухмыльнулся, стараясь скрыть собственные трусость и глупость. – Это же просто…
Но сестра уже поднялась и, пройдя по разложенному дивану и белой простыни, начала водить пальцем по корешкам книг.
- Где-то была…
- Что ты ищешь? – укутавшись в одеяло, подался вперед Тимофей.
Вместо ответа Василика бухнула перед братом толстенную книгу в желтой обложке, на которой красовалась странная птица с головой женщины в красивой короне.
- Это чего такое?
- Читай, пень с глазами, «Славянская мифология».
Отличительной чертой Василики было то, что она толком ничем не увлекалась, никакое творчество ее особо не интересовало, спорт нравился ей даже меньше, чем перспектива сломать ногу, но вот, от чего она никак не могла отказаться – книги. Стоило им появиться в поле ее зрения, как она превращалась в маниакального коллекционера и стремилась добыть их любыми способами, лишь бы они стояли в ее комнате на полке – еще каким-то образом она умудрялось их читать. Вот и прибыв к бабушке с дедушкой, первым ее делом было исследовать книжную полку.
- И что ты хочешь мне этим объяснить?
- А вдруг там что-то было, вдруг в бани кто-то живет?
- Ага, твоя паранойя. Кто? Какой-нибудь…
- Банник! – радостно возвестила Василика, тыкая на строчку в оглавлении. – Давай проверим!