Мальчик задумался, а это должно быть очень интересным. Брови Тимофея сошлись на переносице, губы плотно сомкнулись, и он кивнул.
- А чего бы нет. – он улыбнулся, предвкушая завтрашнее приключение.
***
Василика проснулась рано, она спала в зале, и поэтому слышала каждый стук на кухне, как взрослые ходили туда-сюда, отчего не смогла проваляться до полудня. Пришлось встать и заняться хоть чем-нибудь, ведь Тимофей однозначно не соизволит раскрыть глаза раньше одиннадцати.
Было около восьми, прохлада и свежесть царили на улице. Яркое солнце ослепляло, и вся природа вмиг перестала быть страшной и подозрительной. Нежно-зеленый луг, желтые одуванчики, пронзительно-голубое небо и неповторимый запах утра – ароматы влаги, травы и меда могли одурманить весьма впечатлительную натуру. Но лицезреть это великолепие долго у Василики не получилось – по крыльцу залетала огромная, страшно жужжащая оса, от которой девочка решила скрыться в глубине дома, зарывшись пальцами ног под одеяло, а головой в книгу.
Перед ее глазами все еще стояла высоченная и не очень далекая гора, на которой тесно пристроились пышные деревья. Воображение рисовало увлекательные сюжеты, которые могли разворачиваться в том притягательном лесу, поэтому книгу пришлось отложить и включить более яркий и громкий, чем собственные мысли, телевизор. «Русалочка» обещала отвлечь ее по крайней мере на часа два.
Но даже проснувшись, Тимофей не смог сразу же приступить к поискам банника – бабушка приказала внукам завтракать, потом мыть посуду и помогать деду набирать воду в чаны и железные ванны. Для этого нужно было протащить шланг к ближайшей колонке, находившейся где-то в семистах метрах, проследить за всеми бочками, и бежать отключать.
После этого дети были наконец свободны. Они, вооружившись увесистой книгой и – на всякий случай - палками, прокрались в предбанник. Оглядели сырое пространство, в котором вкусно пахло древесиной и паром, и только потом заглянули внутрь бани. Коричневая и сырая, как и вчера, только холодная. Дети недоуменно огляделись.
- Ну и где искать этого банника? – подбоченился Тимофей, который не вдавался в подробности статьи в энциклопедии. Мальчик вообще не особо любил читать.
- Где-то тут. – просто пожала плечами девочка.
Она взглянула на нужную страницу и подошла к печке, а потом неожиданно вскрикнула, отчего Тимофей подпрыгнул на месте и чуть не выронил свою палку. На девочку из свободного угла прыгнула белая кошка. Она сама вздрогнула от крика Василики, поэтому умудрилась по-смешному развернуться в воздухе, приземлиться на лапы и ринуться прочь из бани.
- Это банник! – уверенно тыкала вслед животному Василика. – Он может превращаться в кошку!
Они тут же выбежали следом, чтобы попытаться догнать нечисть, но на выходе врезались в высокую и сильную фигуру своего усатого старика. Дед удивленно расширил глаза и схватил обоих за плечи.
- Чего орем? Зачем животных пугаем?
- Это не мы!
- Кричала Василика. Ай! Но это из-за банника. Вон он. - указал Тимофей за спину деду. На досках-мосту, идущих от крыльца к самому порогу бани, недовольно нахмурив зеленые глаза, сидел белый кот, отбивая хвостом оскорбленный бит своего самолюбия.
Удивленный и опешивший великан обернулся, а потом громко рассмеялся, отчего внуки почувствовали себя несколько неуютно и глупо. Добродушные глаза дедушки смотрели лукаво и немного укоризненно, они светились весельем, поэтому Василика и Тимофей и сами начали неумело кривить губы. Его круглое упругое лицо действовало на них ободряюще.
- Это Маркиз. – произнес дед, насмеявшись. – Напугали кота; какой из него банник? Банники большие и страшные, а этот? Да он разве что букашку в огороде испугает.
- Но в книге написано, что они могут принимать облик кошек! – упрямо настаивала Василика, не на шутку испугавшаяся неожиданного появления в темноте ярко-зеленых агрессивных глаз.
- Это же сказки! – поучительно похлопал ее по голове дедушка. – И вообще, хватит прохлаждаться – идите помогать бабке белье стирать.
- О не-е-ет! – застонала Василика. – Где я провинилась? В прошлой жизни была Наполеоном?
- Банник-банник, - передразнивал Тимофей, и сам поверивший детской книжке, надо же было ему так попасться.