Подул сильный ветер, захлопнувший обшитую белой резиновой тканью дверь прям перед носом мальчика. Следом раздалось странное и противное хихиканье, от которого волосы на затылке Тимофея встали дыбом. Он поспешил вернуться в дом, но как только его глаза уперлись в великолепное кушанье, расставленное на скатерти с ромашками, забыл рассказать о происшествии Василике.
***
Дед вернулся с Сашей через час. Оказывается, автобус задержали при отправке из-за поломки. Восьмилетняя девочка была невысокой и худенькой, со светлыми глазами и русыми кудряшками, пышной копной рассыпанными по ее маленькой головке.
Весь оставшийся день они играли в прятки и бегали по острозубым кустам малины, но ближе к вечеру Саша заскулила, что хочет посетить гору и побродить по лесу. Старшие дети со странными выражениями на лицах, в которых читался страх, одобрение и трепет, обернулись на возвышающиеся за их спинами деревья. Их листва и стволы непроходимой стеной вставали, преграждая путь любому суеверному, который хоть немного смотрел советские сказки. Там, в глубине бора его ожидал Кощей, готовый сразиться и за свою жизнь, и за Василису Прекрасную, и за злато; совсем неподалеку, между страшным замком и потусторонней избушкой, промышлял Змей Горыныч, не щадящий глупцов и безумцев.
Тим и Васька невольно дернули плечами и поглядели на призадумавшегося деда, в своей темной безрукавке и болотных сапогах, уперев смуглую руку под усы, он был похож на древнего старца, хранителя тайного знания, проводника в Навь. Древний колдун поднялся с широкой ступеньки деревянного крыльца и кивнул.
- Можно, пока не стемнело.
Саша радостно заголосила, и дети отправились переодеваться во что-то плотное и защитное, дабы спастись не только от клещей и нерасторопных змей, но и от зловредных насекомых.
- Смотри, Саш, будешь шуметь в лесу, то тебя русалки утащат на дно реки, и никто не… - тут младшая девочка на таинственный шепот Василики распахнула глаза так широко, что можно было ожидать, что ее маленькое сердечко от страха хватит удар, но она лишь закричала:
- Деда! Я не пойду! Меня там утащат!
- Никто тебя никуда не утащит! – удивленно обернулся он, такой высоченный и сильный, абсолютно уверенный в своих знаниях и мощи. – Если что я тебя защищу. Василика, Тимофей, а вы хватит всякий бред собирать и пугать ее.
- Тц, подумаешь, страшилка. – дед ничего не ответил, но явно не был в восторге от игр старших внуков.
Наконец они прошли и старый заброшенный кирпичный дом, у которого были занавешены все окна, а крыша выкрашена в красный цвет, и поле цветов и трав, кишмя кишащих странными и противными насекомыми, сорвали несколько мягких камышей, и наконец перебрались через старое дерево, поваленное поперек реки по типу моста.
Мутная вода взбурлила, пузырьки стали подниматься со дна и расплываться неровными кругами по воде, а запах тины и сырости стал еще более тошнотворным.
- Бу! – резко произнес Тимофей у самого уха Саши. Девочка подпрыгнула и завизжала, хорошо, что она уже ступала на ровный и сухой берег с другой стороны, иначе бы рухнула в самую воду.
Дедушка грозно развернулся, сверкнули из-под пышных и черных бровей острые глаза, готовые метать молнии. Его серьезное лицо заставило Тимофея вжать голову в плечи, но мальчик тут же сделал вид, что ни капли не испугался.
- Что это такое, не понимаете с одного раза?! Сейчас все пойдете домой.
Василика поджала губы, а Саша, показав старшим язык, взяла деда за руку и пошла дальше с ним.
- Веселое, конечно, лето будет.
- Особенной с ней, не понимающей шуток. – закатил глаза Тимофей.
Наконец они вошли в бор, шершавые темно-коричневые стволы, такие мощные и широкие, что маленькие ручки ребят не могли их обнять, елок и сосен поднимались вверх, устремляя кроны на встречу окрашивающему в цвета уходящего дня небу. О тишине не было и речи. Повсюду что-то жужжало, чирикало и шуршало. Под ногами хрустели веточки и иголки, старая желтая и коричневая листва разлеталась в разные стороны. Любопытные птицы перепрыгивали с ветки на ветку, вглядываясь в гостей, и потом улетали, оглушая пространство эхом своих криков.
Здесь пахло иначе, чем у реки. Нотки меда, терпкий запах хвои сочетались с тяжелой пылью и сыростью, плотно укоренившихся в каждом закуточке бора, от духоты и влаги намокала одежда и забивался нос.