— А может, — предположил Лавр, — поступи он так, как ты говоришь, то станет только несчастнее?
— Несчастнее? А в чем же заключено сейчас его счастье? В изгнании и презрении?
— В надежде? — сказал Лавр.
И на это Гагат ничего не ответила. Больше она не говорила с ним, демонстративно отвернувшись от колдуна.
Лавр просидел в бочке до тех пор, пока вода не стала холодной. Он многое обдумал и знал, что прав. Если Яр искал встречи с новым воплощением Марии, то он поможет ему в его поисках. Если же однажды Яр решит прекратить эти поиски, так и не дойдя до своей цели, он поддержит его. В любом случае, он будет идти вместе с ним, куда бы не завели их многочисленные пути.
✦✦✦
— Выглядишь лучше, — сказал Яр, когда Лавр вошел в комнату.
Малыш Шалфей, сидевший до этого на ковре, вскочил на ноги и, принюхавшись, заулыбался:
— И пахнете Вы, профессор, значительно лучше.
— Ну спасибо вам.
Хотя, стоило признать, рыбой и потом от него больше и в самом деле не пахло.
Яр одолжил Лавру свою одежду и, одев ее, колдун подметил, что та была ему в пору. От этой мысли на его лице мелькнула грустная улыбка — он больше не ребенок. А ведь когда-то Яр казался ему взрослым, а сейчас они с чародеем были равны, разница в возрасте была почти незаметной.
— Что-то не так?
— Нет, все нормально. — Лавр почесал затылок, волосы у корней все еще были слегка влажными, и взглянул на ученика. — Ты я погляжу тоже уже искупался.
— Да!
Мальчик был одет в форму гимназиста — штаны ровного кроя и приталенный пиджак цвета фуксии. В таком же оттенке одежды их встретила у ворот Зара.
— К слову, — произнес Лавр, посмотрев на Яра, — а кто эта Зара такая? Твой учитель?
— Она произвела на тебя такое впечатление?
— Мне показалось, что она хорошо тебя знает.
Яр кивнул.
— Госпожа Зара была близким другом учителя Ильдара.
— Точно. Она сказала, что ты вырос на ее глазах.
— Вы меня обсуждали?
Чародей усмехнулся.
— Ну ты же говорил ей, что беспокоишься за меня.
Лавр подловил Яра и теперь любовался его зардевшимся лицом.
— Каким бесстыдным ты, однако, вырос. А помнится, боялся и слово произнести, разглядывая мыски своих туфель, и все время поправлял очки.
— Правда? — малыш Шалфей с восторгом переводил взгляд с Яра на Лавра. — Профессор таким был когда-то?
— Был. Но это было давно.
Лавр почувствовал, как у него запылали уши.
— Ого! Профессор, Ваше лицо похоже на спелый помидор!
— И в самом деле, как спелый помидор.
— Да, я понял.
Лавр кивнул, смирившись с тем, что еще несколько минут будет терпеть издевательские насмешки. И лишь когда их тихие смешки окончательно стихли, они смогли поговорить о том, ради чего, собственно, Лавр и прибыл в Гимназию.
— Значит, вот как все было, — произнес Яр, выслушав рассказ малыша Шалфея о жизни его предыдущего воплощения. — Больше похоже на вымысел.
Мальчик смущенно зажался, искоса поглядывая на Лавра.
— Да, в его историю сложно проверить, учитывая, чему нас учили и какие вещи заставляли не ставить под сомнение, — сказал колдун. — Я и сам с трудом поверил, когда услышал рассказ малыша Шалфея в первый раз. Во второй, если что, звучит уже не так неправдоподобно. Но я верю в историю малыша Шалфея. И верю, что он был знаком с Сириусом.
— А я разве сказал, что не верю ему? — Яр поднял взгляд к потолку. — У меня нет причин сомневаться в твоих словах, малыш Шалфей, не переживай об этом. В конце концов, твои слова — это слова Первородного. А нас, как ты, Лавр, и сказал, учили, что уста Первородных произносят лишь истину. Но есть кое-что, что меня все-таки интересует.
Лавр и малыш Шалфей в ожидании уставились на чародея.
— Какова же была цена их обряда? Если у Сириуса и Канопуса получилось задобрить богов, то как они это сделали? Что нужно дать богам, чтобы они сменили гнев на милость?
Малыш Шалфей покачал головой.
— Жертвоприношение, — добавил Яр.
У Лавра загорчило во рту.
Пусть никто и никогда из ныне живущих не признает открыто, что их предки для своей магии использовали жертв — ведь это прямое доказательство того, что они использовали черную магию — многие, кто любил читать историю, знали, что это было правдой. Однако, столетия, которые маги потратили на свое развитие, избавило их от необходимости приносить невидимым и безымянным богам жертвы.
— Я не знаю, — сказал малыш Шалфей, не догадываясь, о чем сейчас рассуждал его учитель. — Не знаю, что случилось после того, как мой цикл был завершен. Что случилось с теми, кто пережил Вечную Ночь? Что они делали после того, как в мир вернулся свет дня? Вернулись ли к своим поселениям? Или стали жить одной большой общиной? Я бы очень хотел узнать, что случилось за время моего сна. Хотел бы знать, почему брат Канопус был так зол и расстроен в тот день. Мог ли я что-то изменить? Мог ли чем-то ему помочь? Даже будучи ребенком я бы хотел, чтобы брат Канопус мог на меня положиться. Брат Канопус пытался всем помочь. Он был так добр к нам…
Лавр знал, малыш Шалфей надеялся, что его сестра Ригель пережила то время, но также он верил словам заточенного в Министерстве Первородного — Сириус был повинен в смерти тысяч магов. И вероятность того, что Ригель была одной из них, высока. И если это так, если Ригель стала жертвой в обряде Сириуса, она уже не сможет переродиться.
Но Лавр не скажет об этом малышу Шалфею. Он не заберет у него веру в то, что однажды они с сестрой встретятся в новом друг для друга цикле.
Как Лавр и сказал ранее Гагат, лучше жить с надеждой на встречу, которой не суждено наступить, чем скорбеть, поверив, что она никогда не наступит.
Глава 31
Лавр не ожидал, что покидать Гимназию северного чародейства, путь к которой отнял у него столько времени и сил, он будет на следующее утро после прибытия. Но чудодейственные травы, в которых он вдоволь наплескался в ванной, сделали свое дело — от ран не осталось и следа, а силы и магия восстановились. Поэтому Яр решил, что не было никакого смысла оставаться в Гимназии дольше, чем того требовалось, раз уж их дальнейший путь был устремлен в сторону туманных земель.
— И все же, я не понимаю, к чему такая спешка.
Зара не скрывала своего недоумения, но спорить с Яром не стала и никак не выказала своего неодобрения его скорым уходом.
— Мог остаться и на подольше. — Она взглянула на Лавра. — Твои раны зажили, магия стабильна, и все же это лишь временный эффект. Без должного отдыха твое тело может не выдержать и подвести тебя в самый неподходящий момент путешествия.
Лавр на ее слова лишь виновато улыбнулся. Женщине не нравилось, что Яр, пришедший лишь за несколько дней до появления колдунов, покидает стены Гимназии раньше, чем планировал. Малыш Шалфей так же чувствовал исходившее от женщины недовольство, а потому решил прятаться за спиной Лавра и не показываться чародейке лишний раз на глаза.
— Сидеть на одном месте не для меня, — сказал Яр, привлекая к себе внимание Зары. — Меня куда больше привлекают просторы полей и лесов, чем жизнь внутри этих каменных стен.
Он кивнул на стены Гимназии.
— Да, в этом ты похож на Ильдара. — Женщина устало вздохнула. — И с каждым годом я это сходство вижу все отчетливее.
— Благодарю.
— Это был не комплимент.
— Вот как?.. Но разве Вам не нравилась эта черта его характера?
Яр усмехнулся, глядя чародейке прямо в глаза.
Возможно, Лавру только показалось, что на щеках женщины вспыхнул румянец, но в старческих глазах точно появился лихорадочный блеск.
— Нравилась, — призналась Зара. — Мне нравился его свободолюбивый нрав, но в тоже время, я это в Ильдаре ненавидела. Да переродятся наши души в одно время.
— И мы вновь встретимся.
— Да. Надеюсь в новом цикле он будет меньшим занудой.