Торговец отклонился назад. Ульдиссиан не замечал увёртки в глазах человека, хотя он и напомнил себе, что этот человек зарабатывает на жизнь сделками.
Твои… Люди… Они должны будут оставаться в двух днях пути от ворот, — объявил Фахин. — Если столь многие подойдут ближе, город станет ждать неминуемого нападения, — он указал на дочь Сайруса. — Она может пойти с тобой, если хочешь. Это приемлемо.
— Я буду один.
— Я не позволю тебе пойти в столицу одному! — выпалила Серентия. — Я пойду…
Он покачал головой:
— Ты нужна, чтобы держать в узде остальных, Серри. Никто кроме тебя не справится. Они точно не будут чувствовать себя спокойно рядом с Мендельном.
— Тогда возьми с собой его! Ты же знаешь, он пойдёт с радостью!
Ульдиссиан уже обдумал это.
— Маги могут посчитать его чересчур пугающим. Я не буду рисковать им или кем-либо ещё. Всё со мной будет в порядке, — Ульдиссиан посмотрел на торговца. — Раз мастер Фахин так говорит.
— Если ты отправишься в Кеджан со мной, так и будет, Ульдиссиан. — Фахин поднялся, двигаясь очень резво для человека его сложения. — Позвольте мне сказать моим людям, что мы возвращаемся домой. Капитана Азтула тоже надо успокоить.
Из благодарности Ульдиссиан низко поклонился.
— Спасибо вам. Приношу свои извинения за то, что прервал ваше путешествие.
— Поездка была личного характера, а не делового. Вы что, меня таким нищим считаете — всего три повозки? Я был бы куда больше расстроен, если бы пришлось разворачивать двадцать штук. — Фахин отмахнулся от предложенной руки, сходя с повозки. Оказавшись на земле, торговец заглянул внутрь. — Ох! А что с моим бедным телохранителем?
Ульдиссиан отпустил человека. С громких вздохом страж съехал вниз. Он уставился на Ульдиссиана, словно у того было две головы. Такое выражение будет превалировать на лицах кеджани, подумал сын Диомеда… Смешанное с ненавистью — спасибо Инарию.
Капитан Азтул, хоть и был своевольным человеком, в конце концов подчинился приказам своего нанимателя. В свою очередь Ульдиссиан встретил много протестов со стороны своих последователей. Никому не нравилось, что он отправляется в столицу один, но, как и торговец, он не допускал возражений.
Было решено, что Фахин возглавит дорогу в Кеджан, а Ульдиссиан будет скакать позади повозки. Во время обратного путешествия торговец решил сидеть рядом с возницей. Он не хотел показаться трусом перед своими людьми, что Ульдиссиан мог понять. Однако капитан Азтул тоже оставался поблизости, всегда наготове на случай, если ассенианец предпримет что-то подозрительное.
Мастер Фахин сам указал, когда они наконец оказались примерно в двух днях от пункта назначения. Сарон и другие нехотя подтвердили это, хотя Ульдиссиан их не спрашивал. За то короткое время, какое он был знаком с торговцем, он успел немало его зауважать. Сыну Диомеда в кои-то веки улыбнулась удача: если Фахин представит его правящим кругам, то есть надежда, что они послушают, а не перейдут сразу к делу.
— Учитывая капризную природу совета магических кланов, есть смысл встретиться с принцем Эхмадом — молодому принцу удалось укрепить свою позицию. Он заручился поддержкой многих гильдий, и даже маги прислушаются к его словам, — объяснил Фахин ранее.
— Как насчёт этой распри между кланами? Насколько смертоносной она была?
— Было время, сынок, когда ни один день не проходил без того, чтобы не находили тело в каком-нибудь ужасном состоянии. До нынешнего дня случаются смерти, причину которых не может определить никто за пределами кланов — настолько обезображены останки. Сейчас этого поменьше, но дикая стая гиен всё ещё дерётся за лакомый кусочек. Они прицениваются друг к другу, ждут возможности воспользоваться слабостью, и когда это случится, польётся новая кровь.
Ульдиссиан подумал, будет ли от заклинателей вообще какой-то толк, раз они так заняты междоусобицей.
— Есть ли тогда смысл вообще говорить с ними?
— Да, если это необходимо для осуществления твоих желаний. Хотя отдельные члены совета и рады всадить друг другу нож в спину, совет в целом непременно позаботится о том, чтобы ничто не угрожало его планам. Они должны сохранять верность принцу, потому что его родословная выходит далеко за пределы их правления, но если что-то угрожает магии, которой они так поклоняются, то даже худшие из соперников заключат на время союз.
— Но они позволили Собору и Триединому подняться и ослабить их влияние.