Не уверенный в том, что сможет проделать то же самое с Зоруном Тзином или кем бы то ни было другим, кто придёт за ним, Ульдиссиан теперь желал только одного: быть как можно дальше от убежища мага. Дальше…
И вот он исчез.
Зорун не мог понять не только того, почему три самых старших мага, служащих принудительной длани совета, соизволили лично явиться в его жилище, но и того, почему они расспрашивали абсолютно обо всём, что он рассказал, так, словно они уже знали, что он солгал. Он не ощущал заклинания правды и знал, что, какими бы способными они ни были, эти трое — даже высокий, худосочный Нурзани — не обладали достаточной силой, чтобы наложить такое заклинание, какое бы он, Зорун Тзин, не смог бы уловить.
Трое стояли перед ним подобно жнецам, на каждом из них был надет оранжево-коричневый объёмистый плащ с узким остроконечным капюшоном принудительного ордена. Кетуя едва можно было разглядеть под его капюшоном — кожа его было чёрной, почти как тень. Только его лукавые глаза были по-настоящему видны. Амолия, чьи корни восходили к поселенцу-ассенианцу, потомки которого заполонили теперь северную часть столицы, была по сравнению с ним, как привидение. Её кожа была бледной, как слоновая кость, и Зорун знал, что после дня, проведённого на солнце, она останется такой.
— Гильдия торговцев настояла на полном расследовании смерти мастера Фахина, — спокойно говорила Амолия. — И мы, конечно же, согласились.
Зорун ожидал этого: некоторые из его коллег активно пользовались связями и маршрутами торговца, чтобы добывать предметы, необходимые им для частных нужд. Смерть Фахина, хотя и не сказалась на Зоруне, наверняка воспрепятствовала заклинательной деятельности нескольких членов совета.
И всё же, когда он впервые сообщил работодателям о своём «провале» и «кровожадности» Ульдиссиана, он дал ответы, которые должны были удовлетворить каждого. Как он сказал после Терулу, придумывать на ходу было довольно легко.
Так почему теперь даже у Зоруна возникли проблемы с его историей?
— Я буду счастлив снова представить факты, когда состоится слушание, — ответил он, зная, что не может сказать ничего иного. Ко времени, когда соберётся слушание, нити, вылезшие из его истории, затянутся, словно по волшебству.
— Считай, что оно состоится прямо сейчас, Зорун Тзин, — пробормотал Кетуй.
Худосочный Нурзани, — силы которого не без причин Зорун уважал больше всех, — поднял бледную ладонь. Переднюю дверь жилища Зоруна заволокла жёлтая аура. Глубоким и устрашающим баритоном костлявый маг прогудел:
— Решением совета магические кланы дают нам право начать формальный допрос о твоих действиях, второй сын Лиова Тзина.
То, что один из них приплёл имя его знаменитого отца, было недобрым предзнаменованием. Это означало, что Нурзани не боится задеть Зоруна, указав, что он не является ни его господином, ни первым сыном его господина.
Застигнутый врасплох, Зорун лихорадочно соображал, что́ ответить дальше, в то же время желая, чтобы кто-то отвлёк троицу от выполнения их миссии.
И как раз в этот момент здание задрожало. Редкие пузырьки и другие сокровенные предметы, занимавшие почётное место в общей комнате, — как кеджани называли пышные комнаты, в которые первым делом проходили гости, — полетели вниз. Зоруну не нужно было смотреть на лица других, чтобы узнать, что они почувствовали прилив несдерживаемой и могучей энергии, проникающий сквозь пол и стены. Даже совершенно бездарный уличный торговец ощутил бы их.
Но, в отличие от Зоруна, он как можно дальше убежал бы от источника… А не повернулся и не побежал бы ему навстречу.
Но у Зоруна не было выбора. Внизу происходило что-то невообразимое, и единственной надеждой спасти хоть что-нибудь было узнать правду прежде остальных.
— З-зорун Тзин! — крикнула Амолия, пытаясь сохранить равновесие. — Тебе не… Не давали позволения уйти!
Игнорируя её, бородатый маг прыгнул во внутренний дверной проём, после чего запечатал за собой дверь. Это в лучшем случае подарит ему несколько минут, но в нескольких минутах была вся разница. Пока Зорун спускался по каменным ступеням, ведущим в его настоящее убежище, он впустую пытался дать логичное толкование неизвестной угрозе. Терул бы ничего не тронул. Терул был достаточно бит, чтобы знать, что без разрешения хозяина ничего трогать нельзя. Однако заклинатель был вынужден предположить, что что-то страшно неправильное произошло с рисунком, который удерживал ассенианца на месте, и что его слуга хотя бы частично в этом замешан. Иначе получалось, что ассенианец уничтожил все сдерживающие заклинания сам.