Инарий не мог не нахмуриться.
— Желания эти различны, должен заметить.
Но с одной превалирующей общей деталью, — Диабло придвинулся ближе. Прежде чем вернулась пустота, промелькнули черты другого ангела. — Ни одна судьба из тех, за которые мы сражаемся, не осуществится, если этот смертный продолжит идти своим путём.
Пророк отвернулся от незваного гостя, но не из страха к Диабло. Скорее, он слишком хорошо понял точку зрения повелителя демонов и не мог не обдумать её.
Хотя Инарий часто и грозился обнулить Санктуарий и начать заново, на самом деле он не хотел прибегать к такой крайности. Слишком долго он работал над миром, выплавляя его по своему усмотрению. Ему стало здесь… Слишком комфортно.
Демонам Санктуарий и, в первую очередь, его люди, конечно же, нужны были по другой, более простой причине. Они видели в людях воинов, которые нужны были им, чтобы заполучить преимущество в борьбе.
И, как и сказал Диабло, если Ульдиссиан умудрится продолжать повышать возможности людей за пределы того, что даже Инарий считал их лимитом, то очень скоро ни они, ни демоны не смогут повелевать людьми.
«НИКОГДА ЭТОМУ НЕ БЫВАТЬ!» — гневно подумал Инарий. Он снова повернулся к демону, который стоял молча, пока он размышлял.
— Ты предлагаешь объединить усилия.
Повелитель Ужаса резко рассмеялся.
Ты так сказал, словно речь идёт о немыслимом, ангел! А я припоминаю, что ты не единожды заключал договоры с подобными мне.
Конечно, тут Инарий не мог поспорить с ним. Правда, как и в те давние времена, он хотел быть в выигрыше. Он извлёк урок из своей ошибки, извлёк урок из Лилит.
В сравнении с коварством Лилит даже Диабло бледнел. Договор можно переиначивать. Диабло точно попытается сделать это.
Выработанным движением Пророк подошёл к своему любимому дивану и уселся на него, словно перед ним стоял проситель, а не верховный демон. Он ощутил гнев Диабло от этого оскорбления, но знал, что Повелителю Ужаса нужны ресурсы, его Собор Света, для того, что он запланировал.
И всё же Инарию любопытно было услышать, по поводу чего предлагался этот союз.
— Я слушаю.
Явно сдерживая свои силы, чудовищное существо растолковало:
От своего прислужника я узнал о том, кто будет рад помочь нам. Действительно, он рядом и уже готов испить крови Ульдиссиана… Вернее, завладеть его телом.
— Телом?
Да… И за него в качестве награды он готов выступить ключом к уничтожению угрозы, которую создаёт этот смертный.
— На что способен этот другой демон?
Диабло фыркнул, очевидно, в знак удивления неведением Инария.
Он не демон, хотя умом и стоит его. Он — человек… Вернее, был им. В одиночку он проиграет, но если мы будем вести его, он не сможет не добиться успеха.
— Смертный против другого смертного? — Инарию это показалось ироничным, и если смертный был пешкой Диабло, ангелу будет куда проще манипулировать им впоследствии. — И что это за человек, который уже не человек?
Тебе он был хорошо известен… Очень хорошо… Когда он был высшим жрецом Мефиса.
Мефис. Мефисто. Да, Инарий очень хорошо знал, о ком шла речь.
— Малик? — Пророк позволил лёгкой улыбке украсить его смертное лицо. — Малик.
Да, — Диабло позволил своему лицу — не такому пугающему, конечно же, — проявиться… И улыбнулся ангелу в ответ.
Глава одиннадцатая
Мендельн что-то скрывал — это Ратма чувствовал. Когда он материализовался среди марширующих эдиремов, — не поведя и бровью, — он почувствовал, что часть сознания его ученика скрыта от него.
Он немедленно установил связь с Траг’Оулом, чтобы сообщить ему это.
Я уже знаю, — ответило создание. — И каким бы методом он ни защищался, он непроницаем даже для меня.
«Но это невозможно!» — Ратма не знал, как мог бы смертный, каким бы одарённым он ни был, достигнуть такого успеха.
Нет, не невозможно, — ответил дракон. — Для него.
Ещё Ратма заметил, что Мендельн изо всех сил старается игнорировать его. Это разгневало Древнего больше, чем он сам мог поверить.
— Мендельн уль-Диомед, нам надо поговорить.
Брат Ульдиссиан взглянул в ответ:
— Мы почти у ворот Кеджана. Это подождёт. Я пытаюсь придумать, как избежать войны.
— Любая кровь, пролитая среди эдиремов и магических кланов незначительна по сравнению с истинной опасностью.
— Нет, если часть этой крови принадлежит Ульдиссиану! — бросил Мендельн с несвойственной страстностью.