— Ассенианец не заключал наперёд никаких договоров с советом и был бы отвергнут, если бы осмелился на такое, — ответил лидер совета. — Мы бы и не помыслили о таком неуважительном действии по отношению к нашим братьям из гильдий…
Некоторые из глав гильдий с пониманием улыбнулись. Как бы ни были могущественны заклинатели, они зависели от поставок из гильдий.
Во время этого обмена репликами Амолия — Малик — молчала. Только когда все глаза обратились к ней за разъяснениями, она продолжила, как и планировала:
— Мастер Ульдиссиан не придёт, но, как я и сказала, я здесь в качестве его посланника.
— «Мастер» Ульдиссиан? — глава совета хмыкнул. — У тебя нет хозяев, кроме нас, Амолия…
Низко поклонившись, Малик растянул украденное лицо в улыбке.
— Это больше не так! Мастер Ульдиссиан раскрыл мне глаза. Я существую, чтобы следовать его путём и очистить его от всего, что он считает еретическим.
— Что она там бормочет? — вопросил глава гильдии. Несколько его соседей буркнули в знак поддержания этого вопроса.
Малик медленно повернулся к человеку.
— Это означает, что он оказал мне честь сделать первый шаг к освобождению людей Кеджана от магов и гильдий!
В ответ на это обвинительное утверждение со всех сторон раздались ошеломлённые протесты. С обеих сторон члены собрания в гневе встали.
Малик внезапно ощутил, как его наполняет сила тех двоих, кто послал его на это задание. Внезапно он узнал, насколько крошечными были силы любого из присутствующих по сравнению с силами Инария или лорда Диабло… Или, сейчас, даже его силами.
— Амолия! — возмутился лидер совета. — Сами твои слова обвиняют тебя. Такая глупость! Ты слишком хорошо осведомлена о полномочиях своего ордена. Сейчас они должны быть применены, чтобы наложить соответствующее наказание на тебя за твоё провозглашённое предательство, после чего ассенианец — Ульдиссиан уль-Диомед — должен быть объявлен врагом в Кеджане и помечен всеми на смерть.
Рёв одобрения поднялся среди как заклинателей, так и гильдий. Малик не был встревожен угрозой наказания Амолии. Поскольку она больше не существовала, ещё сущность, которой они владели, была бесполезной.
Кроме того, для него настало время выполнять приказы.
— Но не я должна быть осуждена, — возразила она с ширящейся улыбкой. — Мастер Ульдиссиан уже осудил вас всех!
Малику даже жестикулировать не пришлось. Ему нужно было только поглядывать вокруг и давать вершиться воле ангела и демона.
Маленькие сверкающие лезвия образовались в воздухе вокруг него и подобно голодным мухам ринулись во всех направлениях. Они вертелись со стремительностью, из-за которой каждое воспроизводило жужжание, которое было усилено тысячекратно их числом.
У глав гильдий точно не было ни шанса. Некоторые из них носили защитные талисманы, купленные у алчных магов, но ни один из них даже не замедлил хода бойни. Кружащиеся лезвия прорывали толстые одежды, а затем снимали кожу. Люди кричали и пытались прятаться, но им было некуда идти, поскольку, прежде чем выпустить лезвия, Малик запечатал выходы.
Маги справлялись немногим лучше людей из гильдий. Большинство из них слишком опешили, чтобы прочитать какое-нибудь защитное заклинание. Некоторые умудрились отвести изначальные лезвия, но сила Инария и Диабло сильно превосходила силу любого из присутствующих. Первоначальный успех магов быстро улетучивался.
И потому они все были убиты. Сверкающие серебряные клинки в форме изогнутых щепок сделали своё грязное дело. Кровь залила всю залу, собравшись в множество лужиц на полу. Крики стихли, превратившись во всхлипывания тут и там… А затем всё затихло.
Мало кого можно было узнать. Ни дюйма кожи не осталось ни на одной из жертв. Зная о том, что предпочтительным методом пыток в Кеджане было сдирание кожи, ангел и демон обрушили на собрание то, что, по их мнению, было вполне подходящей судьбой.
С улыбкой, всё ещё играющей на лице занятого тела, Малик, не затронутый ни клинком, ни кровью, спокойно обходил залу. То и дело он останавливался, чтобы осмотреть тело, но, не находя того, что искал, быстро двигался дальше.
Наконец страшный дух нашёл свой приз — точнее, два. Первый был магом, больше того — членом совета. Жизнь быстро покидала его, но Малик приложил ладонь к окровавленному телу там, где сердце — частично видимое — совершало свои последние удары.
Он почувствовал, как через него проходит воля Инария. Освежёванный человек испустил вздох. Сердце забилось чуть быстрее. Из необходимости боль также была чуточку уменьшена. Они хотели, чтобы этот остался жить… Недолго.