— Но ты ничего не можешь сделать для Мендельна, — сказал Ратма с полнейшим хладнокровием. — Вообще ничего не можешь. Посмотри на клинок. Связь между ним и кинжалом пропала, — он опустил голову. — Твой брат потерян для нас.
Глава четырнадцатая
«Так вот она, смерть? — спросил себя Мендельн. — Так вот она какая?»
Если это была она, она была куда меньшим, чем он представлял. Конечно, воображение и истина не всегда соприкасаются, а порой и вовсе движутся в разных плоскостях. И всё же Мендельн думал, что будет что-то большее — если учесть, что он наблюдал живым, — чем эта полнейшая пустота. Он не мог ничего увидеть, не мог ничего потрогать и даже не знал, осталось ли у него хоть какое-то подобие его старой телесной формы.
Его разум устремился назад к событиям в тоннеле. Под руководством другого ангела он не только проник в город стремительно и незаметно для стражи — физической или магической, — но и смог после этого использовать свою кровную связь, а также навыки, которым научили его Ратма и дракон, чтобы разыскать брата. К несчастью, вызволение Ульдиссиана оказалось не таким простым делом, как он рассчитывал.
Что привело к ситуации, в которой он оказался, когда наконец нашёл брата, Мендельн знал лучше большинства остальных. Призраки пришли к нему, ну конечно, призраки мертвых заклинателей и лидеров гильдий. Эти духи были ещё более рады, чем обычно, посвятить его в причину своего убийства. Мендельн знал все детали, словно он сам находился там, и не сомневался, что женщина, Амолия, была не тем, за кого себя выдавала. В самом деле, когда призраки подтвердили его догадку, ничего страшнее они рассказать не могли.
Они открыли ему, что это его деяниями свершилось всё это несчастье и кровопролитие. Они открыли правду, пересказав историю, которую Ульдиссиан назвал правдивой.
Страшный дух высшего жреца, Малика, был виновен во всех гнусных убийствах.
Как-то ему удалось освободиться из куска кости, к которому его привязал Мендельн, и теперь он подобно какой-то ужасной заразе переходил от одной к жертвы к другой. Хуже того, если подозрения Мендельна были верны, все смерти, вызванные продолжающимся существованием призрака, были совершенно случайными, ведь он преследовал лишь одно по-настоящему желанное тело — тело Ульдиссиана.
Испытывая вину от ужаса, который он напустил на остальных, Мендельн понял, что важно только одно. Он должен был вызволить брата из столицы, где Малик, конечно же, всё ещё скрывался. Правда, некоторое время поиски были тщетными. Начало казаться, что Ульдиссиана вообще не существует, но в конце концов Мендельн сумел выяснить его местоположение. Ошибка состояла в том, что он искал над землёй, тогда как его брат находился ниже.
И, конечно же, он нашёл Ульдиссиана, только тот был окружён группой мстительных охотников, которые не собирались прислушиваться к голосу разума. Мендельн не колебался ни секунды. Заклинание, воздвигшее стену из костей, было подкреплено страхом за брата, и эффект ошеломил его не меньше, чем магов и даже самого Ульдиссиана.
Но потом, когда Ульдиссиан не только не пожелал уйти, но уже готов был ударить в ответ — и предстать тем самым злом, которым кеджани его считали, — Мендельн не видел иного выхода. Он позабыл о своём заклинании и вместо него прочёл другое, которое, как он надеялся, должно было вызволить брата из беды. Это означало пожертвовать кинжалом, но его это не волновало.
Заклинание сработало. Ульдиссиан исчез.
И маги атаковали его, как они намеревались атаковать Ульдиссиана.
Это было последним, что помнил Мендельн, не считая короткой искры непередаваемой боли. В следующий миг он обнаружил себя в этой неизвестности, за неимением более подходящего слова.
Если он умер, то он хотя бы сделал то, чего желал больше всего. Ульдиссиан был за пределами города и, без сомнения, в безопасности. Всё остальное было неважно…
Сердце подскочило, когда голос одновременно из ниоткуда и отовсюду воззвал:
ПРОБУДИСЬ, МЕНДЕЛЬН УЛЬ-ДИОМЕД! ПРОБУДИСЬ! ХОТЯ С ТВОИМИ ГРЕХАМИ СМЕРТЬ БЫЛА БЫ НАИМЕНЬШИМ НАКАЗАНИЕМ ДЛЯ ТЕБЯ, ТЫ БЫЛ СПАСЁН.
Пустота, через которую плыл Мендельн, уступила место великолепной зале из сверкающего мрамора. Брат Ульдиссиана обнаружил, что лежит на мягком изысканном диване. Над ним развернулась обширная панорама, в деталях изображающая идиллический мир, населённый красивыми крылатыми существами, которая занимала весь потолок.
Если не по голосу, то из услышанных слов Мендельн уже понял, кто взял его. А его восхитительное окружение дало понять, куда именно этот некто его перенёс.