Митрионе направил в Лос-Фреснос по меньшей мере семь человек. Одним из них был инспектор Лукас, восторженно приветствовавший приезд Митрионе в Монтевидео, другим — подкомиссар полиции Бенитес, ненавидевший «тупамарос» всеми фибрами своей души и повсюду кричавший об этом.
Именно в этот период «станции» ЦРУ во всех странах южной оконечности Латинской Америки заметно расширили сотрудничество между собой. Отдел Западного полушария ЦРУ был их активным координационным центром. В 1964 году, когда финансовое управление ЦРУ в Вашингтоне не смогло собрать достаточную сумму в чилийских эскудо на финансирование предвыборной кампании против Сальвадора Альенде, этот отдел создал региональные скупочные конторы в Буэнос-Айресе, Рио-де-Жанейро, Лиме и Монтевидео.
Филип Эйджи принял личное участие в поисках выхода из этого чрезвычайного положения. Он вошел в контакт с заместителем управляющего отделением американского банка «Фёрст цэшнл сити бэнк оф Нью-Йорк» в Монтевидео (который одновременно был агентом ЦРУ), и тот направил в Сантьяго своих людей, поручив им скупить чилийские эскудо на сумму 100 тыс. долларов. Затем эти деньги были вновь переправлены в Чили вместе с дипломатической почтой посольства США.
В конце 1960-х годов ЦРУ начало заниматься делами более щекотливыми, чем нелегальный ввоз денег. Оно стало координировать обучение бразильских, аргентинских и уругвайских армейских и полицейских офицеров методам подслушивания телефонных разговоров и другим приемам агентурной работы, а также способам нелегальной доставки взрывчатки и незарегистрированного оружия. Расширение контактов между спецслужбами этих стран привело к усилению слежки за политическими эмигрантами, их преследованию и, наконец, физическому уничтожению.
В период между избранием Альенде на пост президенту Чили и свержением его правительства в 1973 году ЦРУ организовало встречи между бразильскими правыми и чилийскими армейскими и полицейскими чинами, выступавшими против Альенде.
Члены бразильских «эскадронов смерти» были представлены сотрудникам полиции в Монтевидео и Буэнос-Айресе. После того как в ноябре 1969 года Сержио Флеури из Сан-Паулу убил Карлоса Маригелу, он стал знаменитостью среди уругвайских полицейских. С некоторыми из них он встречался лично, причем по меньшей мере два раза такие встречи организовывались ЦРУ.
Один уругвайский полицейский чиновник — националист крайне негативно относился к попыткам «оперативников» из североамериканского разведывательного управления слить все спецслужбы южной оконечности материка в один взаимосвязанный механизм. Учитывая небольшую территорию Уругвая, а также его географическое положение (страна буквально «втиснута» между Аргентиной и Бразилией), такой отказ от автономности, считал он, рано или поздно пагубно скажется на положении страны. Если деятельность ЦРУ действительно имеет столь важное значение для борьбы с коммунизмом, недоумевал он, то почему тогда его сотрудники лезут вон из кожи, чтобы всегда оставаться в тени?
Показателен такой случай. Один высокопоставленный чиновник из министерства юстиции Аргентины однажды прибыл в Монтевидео для того, чтобы обсудить со своими уругвайскими коллегами совместные меры по осуществлению надзора за политическими эмигрантами в обеих странах. Однако сотрудник ЦРУ, сам устроивший эту встречу, под каким-то предлогом постарался в ней не участвовать.
Уругваец, хорошо понимавший, что иногда полезно иметь возможность что-то опровергнуть, никак не мог взять в толк, почему это сотрудник американской разведки считает, что репутация его собственной страны гораздо важнее репутации Уругвая. И еще одно не давало ему покоя. Передача уругвайской разведки под контроль ЦРУ, считал он, была государственной изменой. Какими бы мотивами при этом ни руководствовались, сколько бы раз ни повторяли, что ЦРУ было позволено лишь помочь Уругваю оградить себя от подрывных элементов, все равно это была измена.
Но сказал это уругваец открыто лишь после того, как вышел на пенсию. Да и тогда, много лет спустя, он сильно при этом нервничал и без конца просил подтвердить, что его фамилия названа не будет. Если бы он сказал все это раньше, еще неизвестно, как повели бы себя его коллеги: согласились бы с ним или же только притворились, что согласны, а сами тут же сняли бы телефонную трубку и набрали номер своего куратора из ЦРУ.
Нелсон Бардесио (бывший шофер Уильяма Кантрелла), судя по всему, не имел никаких сомнений относительно приемлемости практикуемых ЦРУ методов борьбы с подрывными элементами. После отъезда босса он с готовностью согласился работать в составе особой группы, подчинявшейся непосредственно министерству внутренних дел. Помимо Бардесио, в группу входило еще пять человек: трое служили до этого в автодорожной полиции, а двое пришли из полицейской школы.