— Но послушайте, вы же прекрасно знаете их фамилии.
— Да, знаю. Но, — решительно сказал «тупамаро», давая понять, что по-отцовски снисходительный тон Митрионе сейчас неуместен, — вы тоже прекрасно знаете, что мы теперь поменялись ролями. Теперь уже я выступаю в роли полицейского.
Митрионе громко и вызывающе засмеялся. Смех был, правда, невеселый, но, учитывая ситуацию, это был смелый поступок.
«Тупамаро» ничуть не смутился и настойчиво продолжал:
— Я вам серьезно говорю: вы должны назвать их фамилии.
— Я должен назвать их фамилии. — Митрионе уже не спорил, а, скорее, констатировал необходимость подчиниться.
— Да, пожалуйста.
— А что это даст?
— Это лишь подтвердит, что вы действительно… хотите нам помочь.
— Ну что ж, — оживился Мнтриоре, — лгать мне не придется, потому что вы все равно знаете их фамилии.
— Я слушаю вас.
— Одного зовут Мартинес, Ричард Мартинес.
— Так.
— Другого — Ричард Байава.
— Так.
— Третьего — Ли Эколс.
— Один из них — кубинец, не так ли? — Возможно, «тупамаро» имел в виду Мануэля, который к этому времени уже исчез. Источники информации у «тунамарос», видимо, не были надежными. К тому же им трудно было отличить настоящего полицейского советника от агента ЦРУ, работавшего под «крышей» программы полицейской консультативной помощи.
— Нет, мексиканец.
— Значит, мексиканец?
— Да, мексиканец. Он мексиканского происхождения. Сам он из Соединенных Штатов, но мексиканского происхождения.
— Очень хорошо, — сказал «тупамаро» по-испански, а затем продолжил по-английски: — Как, по вашему, будет теперь вести себя уругвайское правительство? Что оно будет делать, как вы думаете?
— В отношении меня?
— Вас и других ваших соотечественников. У нас есть еще ваши люди. Все они сейчас сидят у нас в тюрьме.
«Тупамарос» установили президенту Пачеко окончательный срок обмена: до полуночи в пятницу 7 августа. Но тот упрямился, и тогда «тупамарос», желая его подстегнуть, похитили еще одного североамериканца — Клода Флая, 65-летнего агронома из Форт-Коллинса (штат Колорадо).
Большинство повстанцев и не подозревали, что Флай, этот тихий американец, слывший большим специалистом по почвам, в действительности был агентом ЦРУ. Но один из «тупамарос» все же узнал, чем тот занимается в своей лаборатории в Колоне. Кроме того, Флая похитить было гораздо легче, чем других сотрудников американских учреждений (те принимали такие тщательные меры безопасности, что посольство США, например, походило теперь на осажденную крепость).
Бразильское правительство предпринимало энергичные меры, пытаясь добиться освобождения Диаса Гомиде. Вашингтон же, судя по всему, был не очень обеспокоен судьбой Митрионе, и кое-кто из «тупамарос» стал уже опасаться, как бы администрация Никсона не решила пожертвовать Митрионе в каких-то собственных политических целях. Вот почему повстанцы решили, что захват такого вроде бы далекого от политики человека, как Флай, может увеличить их шансы на то, что правительство примет их условия.
— Надеюсь, — сказал Митрионе, — они вступят с вами в переговоры. — Он, конечно, не знал о новой политике американского правительства в отношении любых сделок с повстанцами. Государственный департамент попросил своих послов в разных странах высказаться по поводу такой жесткой линии, и эти господа подавляющим большинством одобрили ее.
— Мы тоже надеемся. Нам самим все это не нравится, — сказал «тупамаро».
— Разумеется.
— Мы не хотели, чтобы все приняло такой оборот. Нам очень жаль, что вы ранены, поверьте. Мы же вам помогли…
— Это произошло по ошибке, — прервал его Митрионе примирительным тоном.
— Да-да, это была ошибка. Мы сейчас выясняем, как все это произошло.
— Мне просто непонятно, зачем он выстрелил в меня, — сказал Митрионе. — Я же спокойно лежал в кузове грузовика.
— Да, я знаю. Мы как раз все это и выясняем. Сейчас этим уже занимаются.
Затем «тупамаро» лукаво спросил:
— А вы знаете, кто сидит в соседней комнате?
— Понятия не имею, — ответил Митрионе. (За стенкой находился Диас Гомиде.) — Я только слышал, что вы называете его консулом.
— Верно. Он тоже теперь здесь.
— Но я с ним не знаком.
— Ну, а ваше правительство? Что оно будет делать, как вы думаете?
— Я… э-э… я не могу ответить на этот вопрос. Думаю, что мое правительство, конечно зке, свяжется с правительством Уругвая и попросит его… вмешаться. Но я не знаю, что именно оно может сделать. Я понятия не имею, есть ли у них какая-то договоренность в этой связи.