В Вашингтоне эти выступления были восприняты как радикальные и опасные.
По мере приближения выборов все серьезнее становилась и другая проблема. Избирательный закон в Бразилии запрещал переизбирать президента на новый срок. Кроме того, кандидаты в президенты не имели права лично назначать кандидата на пост вице-президента (как это делается в США). В Бразилии вице-президентом становится тот кандидат в президенты, который по числу поданных за него голосов оказывается на втором месте. Когда в свое время победу на выборах одержал Кубичен, Жоао Гуларт (фермер с юга Бразилии) набрал после него наибольшее число голосов и стал вице-президентом.
Варгас просто обожал Гуларта, и это дало повод злым языкам утверждать, будто тот был его внебрачным сыном. Даже в этой самой большой по площади католической стране самоубийство лишь укрепило популярность Варгаса. К большому своему неудовольствию, Вашингтон вскоре понял, что Гуларт вполне может победить на предстоящих выборах.
Проблема эта имела идеологическую окраску. Занимая в правительстве Варгаса пост министра труда. Гуларт активно способствовал проведению реформ. В некоторых донесениях американских разведслужб говорилось, что тот опасно открыт коммунистическому влиянию. Но и другая кандидатура на пост президента была не лучше. По мнению Вашингтона, Жанио Куадрос был также подвержен этому влиянию. Взвесив все «за» и «против» этих двух далеко не лучших для Вашингтона кандидатур, американское правительство все же сделало свой выбор. В посольстве США бразильским журналистам намекнули, что Вашингтон больше устраивает кандидатура Куадроса.
На посту губернатора Сан-Паулу Куадрос добился уважения со стороны простых людей. Развернув предвыборную кампанию, он стал настойчиво заверять избирателей, что никогда не был и не будет плутократом, и 48 процентов избирателей ему поверили. Это был самый высокий процент голосов, поданных за кандидата на пост президента за всю историю страны. Жоао Гуларт был вновь избран на пост вице-президента (он выступал кандидатом от трабадьистской партии).
Вступив в должность, Куадрос стал действовать весьма решительно. Прежде всего он резко девальвировал крузейро (денежную единицу Бразилии). Это, разумеется, больше понравилось иностранному капиталу, чем самим бразильцам, которым пришлось теперь жить на урезанные доходы. Объявив войну всякому проявлению безнравственности, он запретил появляться на пляжах Рио в бикини, хотя эта мера и не возымела должного действия.
Несколько визитов за границу убедило Куадроса в том, что страны «третьего мира» должны воздержаться от прямого участия в конфронтации между капитализмом и социализмом. В результате он попытался отмежеваться от «холодной войны». Общественное мнение, судя по всему, поддержало это начинание. Один из опросов показал, что 63 процента бразильцев выступали за нейтралитет. Но эти опросы выявили и другое: они показали, что, чем выше у человека доход, тем более теплые чувства тот испытывает к Соединенным Штатам.
Все обвинения о смещении своей политики ближе к центру Куадрос отметал, заявляя, что Бразилия проводит теперь твердый политический курс и достаточно крепко стоит на ногах, чтобы принимать самостоятельные решения. И все же он не мог оградшь себя от недовольства Вашингтона и острых выпадов со стороны Карлоса Ласерды.
Консервативная пресса все усиливала критику президента. Под ее натиском Куадрос вынужден был запереться в президентском дворце, изолировав себя тем самым от естественных своих союзников и лишив себя возможности прийти к какому-то взаимопониманию с коалицией Варгаса. Под влиянием левых Куадрос предложил законопроект, в соответствии с которым налоги на иностранные компании поднимались до 50 процентов. Когда Эрнесто Че Гевара прибыл в Уругвай для участия в конференции Организации американских государств, Куадрос пригласил его заехать в Бразилию на обратном пути на Кубу.
На конференции, проходившей в курортном городке Пунта-дель-Эсте, Ричард Гудуин (тот, который обещал покончить с экономическим разрывом между Северной Америкой и Южной) встретился с человеком, преисполненным решимости заставить его сдержать свое обещание. К моменту конференции ОАГ отношения между Соединенными Штатами и Кубой резко ухудшились (лишь за четыре месяца до этого Вашингтон предпринял попытку свергнуть правительство Кастро). Вот почему Гудуин никак не предполагал, что получит у себя в номере шкатулку из полированного красного дерева с инкрустированным кубинским гербом, наполненную знаменитыми кубинскими сигарами — товаром, который теперь все больше возрастал в цене в Соединенных Штатах. В шкатулке была записка: «Поскольку поздравительной открытки под рукой нет, приходится писать самому. Поскольку же писать своему врагу трудно, ограничусь тем, что подам руку».