В радиограмме ставилось несколько запоздалых вопросов: «Кто из гражданских лиц в новом правительстве может претендовать на пост президента? Это, разумеется, не исключает возможности передачи власти (в качестве крайней меры) военной хунте, однако в этом случае правительству США будет труднее оказывать помощь. Какая у вас имеется информация относительно оперативных планов военных действий? Предусмотрена ли возможность отсечения 1-й армии в случае ее „прорыва“ и отхода от Рио? На наш взгляд, такое отсечение следует производить в районе крутого откоса на шоссе между Рио и Сан-Паулу, а также на шоссе между Рио и Белу-Оризонти. Располагаете ли вы информацией относительно планов дружественных нам губернаторов и армейских командиров на северо-востоке?»
Затем следовал последний вопрос, устранявший всякие сомнения относительно того, какую сторону намерены поддерживать Соединенные Штаты. Вопрос этот был сформулирован следующим образом: «Нужно ли будет США производить широкие поставки военного снаряжения для обеспечения успешного переворота?»
Донесения Объединенного комитета начальников пгга-бов с грифом «совершенно секретно» показали в дальнейшем, как сильно Пентагон полагался на Гордона и его подчиненных в определении роли США в перевороте. В одном из них говорилось, что на военно-воздушной базе Макгуайер находился груз оружия и боеприпасов весом 110 тонн на случай, если от Гордона поступит сигнал о том, что бразильским военным или полиции требуется срочная американская помощь. Кроме того, в Южную Атлантику направлялось оперативное соединение американских военных кораблей, в состав которого входил один авианосец. Вопрос о заходе этих кораблей в бразильские порты или о какой-либо иной демонстрации военной мощи США должен был решаться самим Гордоном. Посла также просили сообщить, в каком объеме необходимо продолжать поставки горючего.
Вечером 31 марта Гордон встретился с Жуселину Кубичеком. Несмотря на все обвинения в коррупции и катастрофической инфляции в период его пребывания у власти, Кубичек все еще имел немалый политический вес. Теперь, когда Гуларта отстраняли от власти, Гордон хотел, чтобы Кубичек провел среди бразильских конгрессменов соответствующую работу, с том чтобы новый режим получил видимость законности.
За час до наступления нового дня генерал Круэл, который дольше всех не хотел присоединяться к заговорщикам, наконец сдался. Если бы он медлил и далее, его могли бы арестовать собственные офицеры.
Если бы Гуларт знал, что правительство США сталкивалось с серьезными внутренними проблемами, если бы он понял, что существует глубокая пропасть между публичными заявлениями Кеннеди или Джовсона в поддержку социальных реформ и отчаянно сопротивлявшимися этим реформам американскими промышленниками, разведслужбами, Пентагоном и полицейскими советниками, он мог бы предположить, что американский президент руководствовался более серьезными побуждениями. Однако в ночь на 1 апреля Гуларт понял, что все обстоит иначе.
Пропасть между публичными заявлениями Вашингтона и его практическими действиями уже давно приводила латиноамериканских политиков в полное замешательство. Ромуло Бетанкур в Венесуэле как-то попытался убедить Че Гевару, что у Соединенных Штатов — два лица. Одно выражает репрессивные и империалистические устремления, а другое — дружеское расположение и преданность социальной справедливости. «Нет, — сказал тогда Че Гевара, — у Америки лишь одно лицо — репрессивное».
1 апреля, когда о перевороте уже знали все, Гордон вдруг забеспокоился, надежно ли защищено посольство. Оно находилось в каких-нибудь двух кварталах от большой площади перед оперным театром, поэтому его полная безопасность вряд ли была возможна вообще. Рассказывали, что, когда Куадрос подал в отставку, возмущенная толпа вдребезги разбила камнями с десяток окон посольства (огромные дымчатые стекла были весьма соблазнительной мишенью). Все окна теперь всегда были закрыты, и, поскольку с трех сторон посольство окружали такие же высокие дома, Гордон приказал еще и зашторить их, опасаясь огня снайперов.
Хотя день выдался жаркий и влажный, посол распорядился отключить все кондиционеры: он боялся, что, если повстанцам (т. е. тем, кто оставался верен гражданскому президенту) удастся вызвать пожар на нижнем этаже, дым при работающих кондиционерах может быстро распространиться по всему зданию.