В стенах школы, однако, все обучение, казалось, было направлено на то, чтобы предотвратить такие перемены, хотя об этом редко говорилось официально. Программа подготовки, хотя и не была секретной, держалась все же в тайне от представителей прессы. Она была составлена в высокопарных и туманных выражениях, видимо, больше для того, чтобы оградить школу от нападок со стороны американского конгресса и либеральной печати.
Сами же иностранные полицейские хорошо понимали, зачем их послали в Вашингтон. Еще до переворота, в июле 1963 года, один бразильский полицейский, рассказывая о программе обучения в этой школе губернатору Сан-Паулу, назвал ее программой обучения «новейшим методам борьбы с забастовками и бастующими рабочими». «Меня научат, — сказал он, — как пользоваться дубинкой и служебной собакой, а также как совершенствовать механизм репрессий против возмутителей спокойствия в Сан-Паулу».
Основная программа обучения в школе была рассчитана на 15 недель. Дважды в год она велась на французском языке, несколько раз на испанском, а также на английском для слушателей из стран Азии и Африки. Первые два с половиной месяца были отведены на прохождение общего вступительного курса, а последние четыре недели посвящались продвинутому обучению по любой из десяти специальностей, включая иммиграционную службу, таможенную службу, охрану высокопоставленных лиц и «борьбу с насильственными преступлениями». Последняя включала меры, связанные с обеспечением безопасности воздушного сообщения, обезвреживанием бомб, а также меры, которые необходимо принимать в случае похищения людей, вымогательства или убийства.
В школу принимались лица в возрасте от 21 до 45 лет. При этом было желательно, чтобы все имели среднее образование, хотя ато требование часто не соблюдалось. В школу принимались и женщины, но это не поощрялось. Более того, если та или иная страна направляла на обучение женщину, она должна была посылать не одну, а двух женщин.
В Белу-Оризонти (а позже в Рио) Дэн Митриоие научился быстро и эффективно рассматривать заявления о приеме в полицейскую школу. Его предшественник не был столь компетентен. Этот благодушный и ленивый малый с американского Юго-Запада с готовностью обещал всем подававшим прошение полицейским, что те непременно будут приняты. Когда же его перевели на другое место и бразильцы открыли ящики его письменного стола, их взору предстали целые кипы заявлений, которые тот даже не удосужился переправить в Вашингтон.
Прослушав полные курс, бразильские полицейские часто покидали школу с горьким чувством досады, считая, что, как и в Панаме, обучение там велось слишком примитивно. 60 % слушателей были из Центральной и Южной Америки, поэтому некоторые бразильцы считали для себя оскорбительным ходить на занятия вместе с костариканцами и гватемальцами.
Если сам курс не всегда и не для всех оказывался полезным, методике старались придать какую-то занятность. Гвоздем программы была «операция Сан-Мартин», впервые разработанная еще в Панаме. Сан-Мартин был воображаемой страной с несуществующей столицей Рио-Бравос. Ее соседом и врагом была страна с несколько менее туманным названием Маоленд. Лишь немногие слушатели догадывались, что карта Рио-Бравос была всего лишь снятой с воздуха фотографией американского города Балтимора, на которой были отмечены внушительные правительственные здания, а все улицы имели испанские названия.
Задания для разминки были довольно просты. Предполагалось, например, что из какой-то дружественной страны прибывает высокопоставленное лицо. Каким образом слушатели должны были расставить посты, чтобы обеспечить безопасность высокого гостя? В конце занятия ставилась более сложная задача. Элементы, проникшие в страну из Маоленда, провоцируют беспорядки. В роли злодеев (что неизменно радовало каждый новый набор) выступали сами инструкторы, пытавшиеся придать своим лицам особенно злое выражение. Один из них вопреки тогдашней моде носил короткую стрижку, и поэтому каждый новый набор называл его «нацистом». Другие инструкторы выступали в роли коммунистов или бунтующих студентом.
12 курсантов разбивались на три группы. Одна вместе с инструктором разрабатывала детали задачи, составляла тексты листовок и планировала беспорядки; другая принимала меры по их подавлению; третья следила за ходом событий и выступала в роли арбитра. Один полицейский из Сомали, хорошо поднаторевший в этой игре, все же жаловался потом, что эта задача была потяжелей любой аналогичной ей в реальной жизни, потому что в школе арбитрами выступали такие же, как и он, полицейские.