И он был прав. Управление общественной безопасности направляло группы полицейских инструкторов в Южный Вьетнам. Со временем в Вашингтоне стали циркулировать слухи, вызывавшие все большее беспокойство. В американском посольстве в Сайгоне все чаще поговаривали о пытках и убийствах политических заключенных (иногда в присутствии американских официальных лиц). Аналогичные сообщения стали поступать из Ирана и Тайваня, а затем и из Бразилии и Греции.
Применение пыток противоречило официальному курсу Международной полицейской школы. Ряд инструкторов решительно возражали против каких бы то ни было пыток. Правда, не столько из моральных соображений, сколько из соображений целесообразности, считая, что пытками все равно ничего не добьешся. Некоторые слушатели, однако, придерживались иного мнения. Вопрос о методах ведения допроса занимал важное место в программе и вызывал долгие споры между слушателями и преподавателями.
Прежде чем переходить к самой процедуре допроса, слушателей инструктировали сначала об условиях, в которых лучше всего это делать. Комната, говорили преподаватели, должна иметь одну дверь. Лучше, если она будет без окон. Если все же окна есть, они должны быть закрыты и зашторены. Комната должна быть звуконепроницаемой. Телефон должен издавать не звуковые, а световые сигналы, видимые лишь допрашивающему. Все это, включая совершенно голые стены, должно лишь подчеркивать полную изоляцию допрашиваемого.
Важные допросы следует записывать на магнитофон. При этом микрофон следует куда-нибудь спрятать (например, вмонтировать в телефонную трубку). В комнате должно быть зеркало, сквозь которое можно наблюдать за поведением заключенного. Лицу, ведущему допрос, рекомендуется быть в гражданском. В этом случае он может рассчитывать на большее доверие заключенного.
В ходе допроса необходимо подмечать признаки, по которым можно заключить, что допрашиваемый лжет. К ним относятся: появление пота, бледность, пересохшие губы, учащенный пульс, тяжелое дыхание.
Подобный инструктаж проводился лишь на первых порах. В середине 60-х годов акценты стали смещаться. До этого успешный допрос подозреваемого в убийстве требовал лишь определенного опыта и умело подстроенных ловушек. Приводился следующий пример:
Инструктор (непринужденно): Курить хотите?
Подозреваемый: Да, спасибо.
Инструктор: Можно вашу зажигалку?
Подозреваемый (роясь в карманах): Что-то не могу найти.
Инструктор: Где же вы ее оставили?
Но такого рода ловушки годились лишь для простаков-любителей. Полицейские, приезжавшие теперь в школу, знали, что непокорных повстанцев и убежденных бунтарей такими вопросами не «расколешь».
Инструкторы, особенно те, кто уже работал в странах, где действовали повстанцы, знали, что в большинства случаев политические активисты на допросах пытаются тянуть время и в течение одних суток отмалчиваются, чтобы дать своим товарищам возможность укрыться за это время в более надежном месте. Слушатели хотели знать, что же делать с такими «профессионалами».
— Если человек думает, что он тертый калач и его не проведешь, — говорил один инструктор, — заставьте ею поверить, что вам известно еще больше, чем ему.
— Нет, — говорил другой инструктор. — Лучше притвориться немым. Пусть он сам говорит. Вдруг он попробует как-то себя выгородить? Но и в этом случае не перебивайте и слушайте его молча. Пока заключенный будет выговариваться, он может что-то сболтнуть, а это «что-то» может оказаться весьма для вас полезным.
— А можно, — сказал третий инструктор, — попытаться взять его на удочку.
Все это, однако, заканчивалось, как правило, одним вопросом: «А почему бы не врезать ему как следует?»
Хотя на словах все инструкторы возражали против избиения арестованных, по их поведению слушатели легко могли определить, кто действительно придерживается такой точки зрения, а кто относится к этому по-иному.
Один инструктор утверждал, что все пытки малоэффективны, так как одни люди вообще не чувствуют боли, другие же, напротив, начинают дрожать от страха и молить о пощаде еще до того, как к ним кто-то прикоснется. Другой инструктор, бывший полицейский с Юго-Запада, советовал слушателям громко приказать во время допроса: «Принесите трансформатор и электрические провода». Конечно, тут же добавил он, никто этого делать не будет. Но люди по-разному реагируют на всякого рода угрозы, поэтому допрашивающему необходимо проверить, как к этому отнесется арестованный, чтобы подобрать к нему нужный ключ.