— Всякий, кто ударит заключенного, — трус, — такими словами начал как-то свою лекцию один из инструкторов. Казалось, он был в этом убежден. Тогда какой-то слушатель из Латинской Америки спросил:
— Даже если он плюнет вам в лицо?
Не ясно было, что тот считал для себя более оскорбительным: когда плюют в лицо или когда называют трусом. Инструктор решительно кивнул головой и ответил:
— Да, даже если вам плюнут в лицо.
— Ну, знаете, — воскликнул другой слушатель. — Это уж слишком! Ведь есть обстоятельства…
— Нет таких обстоятельств. Арестованный находится в вашей власти, и вы несете за него ответственность.
Другой раз бразильский полицейский прервал аналогичную проповедь словами:
— Ну хватит нам мозги пудрить. Готов слизать пыль с ваших ботинок, если вы поклянетесь, что ни один полицейский в США ни разу не ударил заключенного.
Инструктор, разумеется, не мог представить гарантии, что все американские полицейские строго соблюдают все прндписания и инструкции.
К середине 60-х годов многие слушатели уже имели представление о методах работы американской разведки у себя на родине, поэтому не очень серьезно относились к рекомендации не применять силы. Учитывая, что на занятиях разными инструкторами по-разному трактовался этот вопрос, письменные работы выпускников носили несколько сдержанный характер.
Один выпускник перечислил три метода допроса с применением пыток, добавив, однако, что, как правило, это не дает желаемых результатов. Но он все же поблагодарил «свободный мир» и «прежде всего США» за их вклад в повышении эффективности допроса путем «использования техники».
Другой слушатель написал, что правительство должно вылавливать или убивать партизан, с тем чтобы успокоить местное население и убедить его в том, что дело повстанцев обречено на провал. Вместе с тем он высказал предположение, что в этом случае коммунистическая пропаганда может представить партизан жертвами полицейской расправы.
Его товарищ написал, что допрашивающий может получить ценную информацию, напоив допрашиваемого или дав ему какой-нибудь наркотик, который заставит его говорить правду. Он также предложил мучить арестованного голодом, бить или держать его голову под краном, из которого медленно капает вода. При этом он, правда, добавил, что использование угроз и насилия оправданно лишь как крайняя мера, которая должна применяться в тех случаях, когда все другие средства не дают желаемых результатов.
Еще один курсант написал, что избивал подозреваемых после того, как стал районным инспектором у себя на родине в 1964 году. Однако некоторые его соотечественники проводили допрос не очень осторожно и наносили удары по самым чувствительным местам. В результате допрашиваемый умирал, «и возникала новая проблема».
Один бразильский полицейский, прибывший в Соединенные Штаты в 1967 году, рассказал о случае, который произошел у них год назад. В полицейский участок был доставлен молодой мулат, которого подозревали в связях с группой сопротивления Леонела Бризолы. Во время ареста его сильно избили, но не настолько, чтобы требовалась помощь врача. (В 1966 году в их участке еще не применялись технические средства для пыток. Если задержанный отказывался говорить, его просто били кулаками и ногами.) Полицейский видел, как привезли этого человека с окровавленным лицом. Не трудно было себе представить, что его теперь ожидало.
В тот день их участок посетил американский чиновник — приятной наружности человек с волосами песочного цвета. На вид ему было лет 40 с небольшим, и он прекрасно говорил по-португальски. Во время первого своего визита он представился сотрудником политического отдела посольства США. Ничего особенного американец не спрашивал и все время говорил лишь о футболе и кино. Потом он приезжал еще три раза. Он никогда не спешил и не говорил, по какому делу приехал.
В тот день, увидев избитого арестанта, бразильский полицейский сказал американцу:
— Не люблю, когда в участок доставляют арестованного с подбитым глазом или разбитой головой. Все это напоминает мне об ужасах при Варгасе. Мне отец о них рассказывал.
— Согласен, — ответил американец. — Но такова уж ваша работа. Ничего хорошего в этом, конечно, нет. Многие живут и ни о чем не догадываются. Но они хотят, чтобы их защитили от таких, как Бризола и его банда. При этом они даже не понимают, насколько опасны эти люди. Человек, которого только что ввели, возможно, располагает ценной информацией. Узнав эту информацию, вы, может быть, спасете жизнь многим невинным людям.
— Да, конечно, — согласился бразилец не без некоторого удивления. Свое замечание, оправдывался полицейский, он сделал лишь потому, что его смутил внешний вид арестованного. Он вовсе не хотел вмешиваться и давать полицейским советы относительно того, что и как тем следует делать при задержании подозреваемых.