Вояж Рокфеллера был в ту весну далеко не единственной заботой Жан-Марка. В феврале правительство приняло Декрет № 477, запрещавший всякую политическую деятельность в стенах университета. Власти закрыли также большинство студенческих центров. В Рио, например, лишь католические университеты не подпадали под запрет. Многих студенческих вожаков исключали из высших учебных заведений, поэтому число товарищей Жан-Марка по подполью росло.
Кроме того, в стране все более широкое распространение стали получать пытки. Сразу же после переворота исчезло много людей — мужчин и женщин. Позже их тела были найдены на пустырях и в канавах. Поначалу случаи применения пыток были единичными. Первыми жертвами стали два актера и бывший армейский сержант по именч Раймундо Суарес, замученный до смерти. Даже те студенты, которые придерживались левых взглядов, склонны были винить в этом горстку озверевших полицейских и военных. Бразильцы никак не хотели разувериться в авторитете президентской власти, хотя та и была теперь узурпирована. Пытки же просто не совмещались с их собственным представлением о себе.
Однако в июне 1969 года жители Сан-Паулу стали уже с опаской поговаривать об организации под названием ОБАН. Судя по всему, она состояла из тайных агентов полиции и военной разведки. Объявив войну всем левым, ОБАН считала себя в праве поступать так, как ей заблагорассудится. Ее деятельность финансировалась местными промышленниками через посредника по фамилии Бойлесен.
Жан-Марк провел в подполье много месяцев и при этом ни разу не пользовался фальшивыми документами. В случае необходимости предъявлял либо свой швейцарский паспорт, либо военный билет офицера морской пехоты. Документы были необычными, поэтому полицейские, увидев их, сразу же его отпускали. Дважды имя Жан-Марка попадало в списки лиц, разыскиваемых полицией, когда он оказывался в ее сетях, но всякий раз полицейские даже не удосуживались сверить фамилии задержанных с теми, что значились в списках, и его вновь отпускали.
Подпольная жизнь переносилась людьми по-разному. Некоторые из преследуемых так тяжело переживали необходимость постоянно скрываться и ежедневно думать о том, что тебя вот-вот схватят, что, почувствовав вдруг на плече тяжелую руку полицейского, вздыхали с облегчением. Жан-Марк, однако, в их число не входил. Когда наступил и его черед, он был далек от таких чувств.
Случилось это 31 августа 1969 года. В тот период между людьми складывались весьма запутанные и необычные на первый взгляд отношения. Видимо, поэтому и получилось так, что Жан-Марк скрывался в доме врача, который лечил президента Бразилии. От него Жан-Марк узнал о сердечном приступе Косты э Силвы, что тщательно скрывалось военной верхушкой, в то время как его потенциальные преемники отчаянно дрались за президентское кресло.
Новость была настолько важной, что Жан-Марк просто не мог не поделиться ею со своими товарищами. Он тут же отправился в дом, где жили его друзья, но никого там не застал. Все еще возбужденный, он пренебрег одной из мер предосторожности, которые соблюдал всегда, и направился к дому, где жили другие его друзья по борьбе. До этого он всегда встречался с ними лишь на улице.
Подойдя к входной двери, Жан-Марк инстинктивно почувствовал, что в доме происходит что-то не то. Он прислушался и, услышав за дверью незнакомые голоса, стал потихоньку уходить. Но было уже поздно — он попал в западню. За несколько минут до его прихода полицейские совершили налет на конспиративную квартиру и теперь притаились в засаде. Схватившим его полицейским Жан-Марк сказал, что он студент и просто ошибся адресом. Кто знает, возможно, при других обстоятельствах полиция и поверила бы ему, но в то время никто и не собирался выслушивать его объяснений. Власти уже давно пришли к выводу, что избиение всех попавших к ним в руки студентов лишь способствовало воцарению спокойствия и порядка в университетах, а это генералов устраивало больше, чем прошлогодние беспорядки.
Жан-Марка доставили сначала в штаб-квартиру департамента политического и общественного порядка (сокращенно ДОПС), где уже было шестеро других задержанных. Всем им было велено стать к стенке, немного отступить, чуть наклониться вперед и упереться в нее ладонями. Затем их сталь бить дубинками по почкам. Избиение, продолжавшееся полчаса не было наказанием за отказ отвечать на вопросы. Никто их ни о чем и не спрашивал. Это делалось лишь для того, чтобы студенты поняли, что они арестованы, и готовились к худшему.