Когда Жан-Марка били первый раз, на глазах у него не было повязки, поэтому, осмотревшись, он увидел в камере 12 человек. Позже он узнал, что шестеро военных были из СЕНИМАР, а шестеро в штатском — из ДОПС (то были спецы по части пыток).
Главная тюрьма СЕНИМАР располагалась в подвалах министерства ВМФ недалеко от доков живописной гавани Рио. Агенты секретной службы, занимавшие весь 5-й этаж министерства, старались пытать заключенных по ночам, когда министерство пустовало. Офицеры американской военно-морской миссии, работавшие в том же здании, иногда слышали крики, доносившиеся со стороны внутреннего дворика. На их лицах тогда появлялась гримаса отвращения, но ни один офицер (даже контр-адмирал К. Тор Хэнсон, который сам говорил подчиненным, что слышит крики) этот вопрос перед своими бразильскими коллегами никогда не поднимал. Это их внутреннее дело, считали они, и нас оно не касается.
Иногда у кабинетов офицеров разведки они видели каких-то людей в штатском (явно своих соотечественников). Если кто и должен возражать против пыток, рассуждали морские офицеры, так это они. Поскольку судя по крикам, пытки были длительными, извлекаемая таким способом информация имела, должно быть, чрезвычайно важное значение для безопасности Бразилии, а следовательно, и для безопасности Соединенных Штатов.
Кое-кому из бразильцев, прошедших через пытки в застенках СЕНИМАР, удалось потом рассказать о пережитых ужасах иностранным журналистам. Несколько бывших узников как-то рассказали обо всем Уильяму Бакли, американскому журналисту консервативного толка, находившемуся в то время в Рио. Они сказали, что во время пыток ясно слышали английскую речь, доносившуюся из соседней комнаты. Если уж им были слышны приглушенные голоса, то неужели американцы не слышали громких криков и стонов тех, кого пытали?
Бакли, который сам когда-то был агентом ЦРУ в Мехико, писал потом в своем репортаже, что заключенные слышали не голоса агентов американской разведки, а радиомониторы, принимавшие передачи с борта американских судов, стоявших на якоре в гавани.
Жан-Марк, узнав о том, какое объяснение дал всему этому Бакли, подумал, что оно настолько надуманно, что лишь подтверждает подозрения непредвзятого человека. Но разве это кого-то волновало? Никому не было никакого дела ни до обвинения, брошенного в адрес американцев, ни до опровержения Бакли.
Продержав Жан-Марка некоторое время в тюрьме СЕКИМАР, его переправили затем на другую сторону бухты Гуанабара и поместили в тюрьму на острове Цветов — крошечном клочке земли в Атлантическом океане, столь же красивом, как и его название. Батальон бразильских морских пехотинцев содержал приземистые белые строения и окружающую их территорию в образцовом порядке. Здесь же под рукой были и допрашивающие — специалисты по части пыток.
В течение целых суток Жан-Марка непрерывно избивали дубинками и пытали электрическим током. Поначалу пытки носили обычный предварительный характер. На третий день, однако, тюремщикам удалось установить его личность, и избиение стало более жестоким.
Старшим командиром на острове был Клементе Жозе Монтейро Фильо, комманданте морской пехоты, окончивший американские курсы подготовки офицеров военной разведки в Панаме. Он лишь дважды заходил в камеру, когда пытали Жан-Марка. На глазах у всех заключенных были повязки, но необычный голос Монтейро все равно выдавал его. Женщины-заключенные рассказывали, что он чаще приходил, когда пытали их, особенно если их при этом раздевали донага.
Не все пытавшие с одинаковым рвением относились к своей работе. Одни были настоящими садистами, другие лишь выполняли приказ. Больше всех, казалось, старался агент ДОПС по имени Солимар. Чуть ли не с восторгом другие тюремщики величали его «доктором Штопором» за умение извлекать всю информацию без остатка из самого стойкого заключенного. Несмотря на очень маленький рост, Солимар обладал просто-таки потрясающей энергией. Наверное, он наркоман, думал Жан-Марк. Если другие тюремщики часто жаловались на усталость, то Солимар мог истязать человека и шесть, и семь часов кряду.
И все же пальма первенства принадлежала не ему. Настоящим лидером здесь был Алфредо Поэк, капитал ВМФ, который с восхищением вспоминал, как его обучали методам ведения психологической войны на американской базе в Форт-Брагге. Опасаясь, что его имя может быть скомпрометировано, Поэк работал под псевдонимом «доктор Майк».