Его приводили в специальную камеру, где пытали электрическим током, используя для этого небольшой генератор, длина которого не превышала полуметра. На стене прямо перед глазами у Флавио висела знакомая красно-бело-синяя эмблема Агентства международного развития США.
Изуверы наматывали оголенный провод на его член, всовывали концы провода в задний проход и уши, а провода потоньше просовывали между зубов. Когда подавался ток, Флавио испытывал адскую боль. Но хуже всего было то, что он знал: стоит не ответить на очередной вопрос, как ток тут же будет включен снова. Никто и не думал дожидаться, пока утихнет боль от предыдущего подключения.
В течение всех трех дней и ночей Флавио не разрешали спать. Вся его еда состояла из нескольких крохотных кусочков хлеба. Пытки продолжались непрерывно, менялись лишь пытавшие. На четвертый день в камеру пришел военный врач. Заключенный особенно тяжело воспринимает появление в тюрьме настоящего врача. Сначала сердце наполняется надеждой: пришел человек, чья профессия — не калечить, а лечить людей. Конечно же, он положит конец всем его мучениям. Но вскоре заключенный с горечью узнает, то врач явился к нему лишь за тем, чтобы убедиться, что тот в силах вынести еще одну порцию пыток. Врач может даже дать заключенному таблетки, но лишь для того, чтобы тот был более податлив. Он может также посоветовать пытавшим, каким образом лучше всего свести до минимума шрамы и синяки. В случае с Флавио все эти рекомендации и советы оказались бесполезными: он покидал самолет, доставивший его в Мехико, с явными следами пыток. Так, вокруг мизинца на правой руке у него остались следы от ожогов, полученных во время пыток электрическим током.
Встречавшие самолет журналисты тут же обступали Флавио: ведь тот когда-то работал репортером в газете «Ултима ора» и поэтому с ним легче было найти общий язык. Флавио сказал коллегам, что, несмотря на испытываемую радость, все бывшие заключенные хорошо понимают, что для них начинается жизнь в изгнании.
— Я, разумеется, прибыл сюда не по своей воле, — начал он серьезно. — Все вы, конечно, понимаете, что в Мексике я очутился по принуждению.
Но затем он вдруг тряхнул своей лысеющей головой и вся серьезность исчезла без следа. Широко улыбнувшись, он добавил:
— Но такое принуждение мне по душе.
Судя по вопросам, с которыми к ним обращались журналисты, бывшие узники поняли, что даже сочувствовавшая им пресса не имела никакого представления о той, что творится в Бразилии.
— Вы спрашиваете, знают ли мои родители, что меня освободили? — переспросил корреспондента один из студентов. — Они не знают даже, что меня арестовали.
Вскоре после освобождения Бэрк Элбрик был отозван в Вашингтон для консультаций с госсекретарем Роджерсом и другими высшими чиновниками государственного департамента. На встрече с ними Элбрик спросил, действительно ли государственный департамент желает, чтобы он оставался в Бразилии до конца своего срока. Руководство ответило, что Соединенные Штаты могут извлечь политическую выгоду из факта его похищения. Ведь в Бразилии это обстоятельство лишь усилило чувство симпатии к США. Об этом говорит хотя бы тот факт, что американское посольство получило сотни писем, в которых авторы извиняются за те унижения, которым подвергся американский посол. Почему бы ему не вернуться в Бразилию и не попытаться воспользоваться этим на благо США?
Уже через неделю Элбрик летел обратно в Рио. Он был доволен хотя бы тем, что теперь ни у кого не сложится впечатления, будто ему пришлось ретироваться под огнем. Приступив к своим обязанностям, он вскоре понял, однако, что прежнего не вернешь. Правившая хунта больше не хотела рисковать, поэтому во избежание повторного похищения выделила послу многочисленную охрану, которая сопровождала его повсюду.
Элбрик всегда считал дипломатию мирной профессией. Здесь же, в Бразилии, он, посол США, теперь вынужден был проноситься по улицам, как какой-нибудь римский проконсул, со всех сторон окруженный людьми в военной форме. Поскольку похитители сразу же отпустили бывшего шофера Элбрика, не причинив тому никакого вреда, на него тут же пали подозрения. Сам Элбрик, однако, не сомневался, что этот скромный и тихий человек не имел к похитителям никакого отношения. И все же на его месте сидел теперь парень покрепче. Рядом с ним на переднем сиденье бразильские спецслужбы усадили еще одного человека, который следил за самим Элбриком и докладывал обо всем своему начальству. За посольским лимузином всегда следовала специальная автомашина, в которой находилось еще трое агентов, вооруженных пулеметами.