— Это даже проще, чем мы думали, — говорит Максим, злобно скривив губы. — Ты шел прямо в лицо гибели.
Уинтер издевательски смеется, но я не упускаю нервозность в ее голосе.
— Гибель? Больше похоже на лицо труса. Как вы вообще можете быть частью Братвы, если вы такие жалкие?
Я тяну ее за руку, чтобы она замолчала. Дальнейшие толчки не принесут нам никакой пользы. — Уинтер, — шепчу я.
Она, как обычно, упряма и игнорирует меня. — Что? Я должна рассказать этим эгоистичным ублюдкам правду, поскольку все остальные слишком боятся их, чтобы сделать это.
Смех Николая эхом разносится по лесу, и у меня по спине пробегают мурашки. Он делает шаг вперед, вставая всего в футе от нас. — У тебя острый язык, и мне это совсем не нравится, — говорит он Уинтер, кладя палец ей под подбородок.
— Оставь ее в покое, – я отбрасываю его руку от ее лица и пытаюсь оттолкнуть его со всей силой, на которую только способна. Конечно, он даже не двигается.
Он ухмыляется, глядя на меня. — Или что? Ты пойдешь и поплачешься к Луке? – он наклоняется ко мне, и я чувствую отвращение от запаха мускуса, исходящего от него. — Мне интересно, как хорошо он тебя трахает? Я всегда знал, что ты шлюха, но шлюха Луки? – он качает головой, как будто мне должно быть стыдно. — Я разочарован.
Мое сердце бешено колотится в грудной клетке. Я одновременно злюсь и боюсь. Но я не позволяю последнему проявиться. — Разочарован? Больше похоже на то, что ты злишься, что не смог убедить меня стать твоей девушкой. Ты только что дал мне еще один повод радоваться, что я тебя отвергла, ты гребаная свинья.
— Свинья? – его руки сжимаются по бокам. Он поднимает кулак, чтобы ударить меня, но прежде чем он успевает, Рокко встает между нами и ловит его руку в воздухе.
— Не смей трогать ее, — рычит Рокко. Впервые я видела, чтобы он был таким смелым, особенно с Николаем.
Глаза Николая расширяются от удивления. Он смотрит на брата и его приятелей, и все четверо разражаются смехом.
— Смотри, у кого наконец выросли когти, - протягивает Максим из-за спины брата. — Ты надеешься, что она отдаст тебе кусок своей пизды, когда Лука уже наиграется?
Лицо Рокко краснеет, то ли от ярости, то ли от смущения, но он не отступает. — Я не пытаюсь заняться с ней сексом, она мой товарищ по команде.
— Разве вас, братьев, волнует только женская вагина? - спрашивает Мила со стороны Уинтер. — Вам обоим нужно жить или что-то в этом роде. Держу пари, даже животное не захочет вас трахать. Твой брат знает, какие вы оба неудачники?
В глазах Николая вспыхивает ярость. Он бьет Рокко по лицу и отправляет его в полет через лес. Он отталкивает меня и Уинтер и хватает Милу за горло.
— Я должен убить тебя прямо сейчас и похоронить в этом месте, где никто никогда не найдет твой труп.
Мила мечется и борется с его хваткой, но она ему не ровня.
Я вскакиваю на ноги. — Николай, остановись!
Адреналин, циркулирующий в моих венах, придает мне сил и смелости, и я бросаюсь к Николаю и бью его по яйцам.
Он отпускает Милу и сгибается пополам, падая на колени. Его брат и приспешник спешат к нему.
— Беги! — кричит Рокко. Уинтер поднимает Милу с земли, и мы вместе бежим. Мы мчимся через лес, наши ноги топят по раздавленным листьям.
Позади нас приближаются звуки Николая и его людей, и я слышу прерывистое дыхание Милы и Уинтер рядом со мной, смешивающееся с моим. Рокко теперь далеко впереди нас.
— Сюда! – я кричу, поворачивая на более узкую тропу, которая ведет глубже в лес.
— Я не успеваю, — задыхаясь, говорит Мила. — Мне нужно записаться в спортзал.
— Сейчас не время думать о спортзале, Мила! — кричит Уинтер.
Уинтер права. Я сильно отстаю от своих друзей и только сейчас понимаю, насколько я физически не в форме. Я обильно потею, а мое сердце колотится быстрее ног.
Они поворачивают, и как раз когда я собираюсь последовать за ними, я спотыкаюсь о ветку дерева и падаю на землю. Боль пронзает мою правую ладонь, и только когда я пытаюсь пошевелиться, я замечаю ветку, торчащую из моей ладони.
У меня нет времени среагировать на травму — Николай и его люди останавливаются передо мной.
Мое лицо белеет от страха, а живот сводит. Думаю, мои друзья даже не заметили, что я больше не бегу с ними. Теперь меня никто не спасет от этих придурков.
Губы Николая кривятся в уродливой улыбке. — Попалась.
Прижав окровавленную раненую руку к земле, я отползаю на заднице. — Что ты собираешься со мной делать?
Максим выходит из тени брата и садится передо мной на корточки. Он проводит пальцами по моему лицу. — Мы сделаем с тобой все, что захотим, Гайя. Здесь только мы, и мы убьем тебя, если ты закричишь. Поняла?
Я пытаюсь сморгнуть слезы, которые щиплют глаза, но они просто свободно катятся по лицу. — Отпусти меня.
Глаза Николая пугающе скользят по мне, и его взгляд останавливается на моей груди. — У тебя такие большие сиськи для такой худенькой. Держу пари, они мягкие и упругие.
У меня чешется язык, чтобы выругаться в его адрес, но я знаю, что это не принесет мне никакой пользы, поэтому я проглатываю их обратно. Я не собираюсь их ругать, но и умолять не собираюсь.
— Мой отец убьет тебя, если ты причинишь мне боль.
— Убьет? – братья переглядываются и смеются надо мной, как будто я только что сказала что-то совершенно глупое.
Прежде чем я успеваю понять, почему, Николай сильно бьет меня по лицу. Мое лицо перекашивается, и во рту появляется привкус меди. Щеки пульсируют от боли, а тело замирает от страха.
— Ты всего лишь дочь предателя. С чего ты взяла, что имеешь право нам угрожать? — спрашивает Максим.
— Мой отец не предатель, – он много кем является, и я его ненавижу, но он не предатель. В мафии с предателями обращаются хуже, чем с собаками. Если он предатель, то я...
Максим бьет меня в живот, посылая мне поток острой боли. Я издаю крик, сгибаюсь пополам и хватаюсь за живот. Боль слишком сильная. Она настолько невыносима, что мне кажется, что я сейчас потеряю сознание.
Меня уже несколько раз били, но отец всегда останавливается на моем лице. Он никогда не прикасался к моему телу, потому что знает, что ни один мужчина не возьмет меня, если я буду покалечена.
— Зачем? — кричу я, царапая землю под собой. — Что я тебе сделала?
— Ты игрушка Луки, вот что ты сделала не так, – он хватает меня за волосы и тянет их, поднимая мою голову вверх. — Ты грязная шлюха, которая не заслуживает жизни.
— Достаточно, — говорит Николай брату.
Максим отшвыривает меня, словно я грязная тряпка.
— Твой отец — предатель. Он предал своего хозяина.
Николай приседает рядом с братом и проводит рукой по моим ногам. — Он ничто по сравнению с Братвой.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что он предал своего хозяина? — лаю я. Теперь я не могу сдержать слез, струящихся по моему лицу. — Мой отец — не гребаная собака.