— Я не могу дождаться, когда увижу тебя кругленькой с нашим ребенком. Я не смогу оторваться от тебя.
Из-за того, что он прижал меня к консоли, я не могу даже подтянуться, чтобы схватить его, поэтому я просто хватаюсь за передние сиденья по обе стороны от себя и крепко держусь, пошире раздвигая для него ноги.
— Да? Тебе нравится эта мысль, не так ли? Знать, что ты навсегда оставил свой след на моем теле, который мы никогда не сможем стереть? — пот стекает по ложбинке моей груди, и я чувствую слабость, мое тело измотано чуть больше, чем обычно, после одного раунда с мужем, но я продолжаю… и ради него, и потому что я так возбуждена, что не могу, блядь, здраво мыслить.
— Да. Я хочу, чтобы твой живот вздулся. Я хочу видеть, как твои руки поглаживают его, и чтобы ты разговаривала с моим ребенком, растущим внутри тебя. Каждый раз, когда я буду смотреть на тебя, я хочу чувствовать абсолютную гордость за то, что ты носишь моего ребенка. Я чувствую этого, Вай. В тебе растет мой ребенок. Наш ребенок.
Время останавливается. Все замирает, ничего не кажется реальным, кроме нас с Джаггером. Даже его слова, которые повисли между нами, кажутся чем-то из бредового сна.
— Прости, что ты сказал?
Слёзы подступают к глазам, и он сразу понимает, что я хочу большего, чем просто то, что мы сейчас делаем. Мне нужно, чтобы он обнял меня.
Отстранившись от меня, он обнимает меня и прижимает к своей груди.
— Я сказал, что наш ребенок уже растет внутри тебя, Вай. Я знаю это так же хорошо, как знаю, что ты — любовь всей моей жизни, моя вторая половинка.
— Я… как? — я запинаюсь, не в силах связать мысли воедино
— Когда я был ангелом, сильные чувства охватывали меня каждый раз, когда с тобой происходило что-то жизненно важное. Не имело значения, хорошее это было или плохое. Я просто знал, что должен быть рядом с тобой, защищать тебя. Это изменилось после того, как я пал. Четыре недели назад все вернулось, но по-другому. Мне хотелось заботиться не только о тебе. Было что-то… кто-то еще.
Моя рука ложится на живот, и я провожу по нему ладонью. — Ты уверен?
— Да. Я хотел, чтобы ты сама все узнала. Я не хотел лишать тебя этого. Но больше того, мне нужно было знать, что ты хочешь этого так же сильно, как и я. Потому что, черт возьми, меня заводит осознание того, что ты станешь матерью моего ребенка.
Я зажимаю нижнюю губу между зубами и просовываю руку между нами, сжимая в кулаке его полутвердый член.
— Не сомневаюсь. Что ты претендуешь на меня до конца наших дней. И ты будешь так заботиться обо мне, не так ли? Твое сердце альфа-самца будет в восторге от этого… ходить со мной повсюду, следить, чтобы никто больше не прикасался ко мне. — я поднимаюсь на колени и опускаюсь на его член. — Но ты не боишься трахать меня? — спрашиваю я притворно-невинным голосом. — Не боишься сделать мне больно?
Его губы растягивает лукавая улыбка. — Как только я понял, что чувствую, я начал выполнять домашнее задание. Оказывается, тело человеческой женщины — сильная и чудесная штука. А твое тело… Боже, от твоего тела я не могу оторваться.
Он крепко сжимает мои бедра и двигает меня над собой медленными глубокими толчками. Я люблю жесткий, грязный трах, но этот я просто обожаю. Он поглощает меня, когда нежно любит. Я полностью сосредоточена на нем и на том, что он делает с моим телом. Каждый толчок, каждое прикосновение продумано.
— Я люблю тебя, Вай, — говорит он, прежде чем поцеловать меня.
Одно сладкое признание, и моя киска сжимается вокруг него. Волны теплого удовольствия омывают меня, как солнце, встретившееся с моей кожей после месяцев холода. Я оживаю и купаюсь в ощущениях, которые может подарить мне только он.
— И я люблю тебя, Джаггер. — я снова провожу руками по его волосам и сжимаю их у корней. Зная, что это новое прозвище может обернуться чем угодно, я сдерживаю ухмылку и бормочу ему в губы — А теперь… кончи для меня, папочка.
Он шлепает меня по заднице, и я сжимаюсь вокруг него, хихикая.
— Нет? — спрашиваю я.
— Скажи это еще раз.
— Папочка.
С каждым толчком в меня он говорит — Грязное, порочное создание.
Он содрогается, его член пульсирует внутри меня, когда он наполняет меня своей спермой. Проходит несколько секунд, прежде чем каждый мускул в его теле ослабевает, и он опускается на сиденье. Я прижимаюсь головой к его груди и слушаю, как его сердце замедляется и возвращается к своему обычному ритму.
Только когда он проводит пальцами по моим волосам, я поднимаю на него взгляд. Он улыбается мне и целует мой лоб.
— Ничто из того, что я когда-либо делал, даже не сравнится с тем, какая ты невероятная, Вай.