- Ну, вы даете! Слово 'нет' для вас не существует? - моему возмущению не было предела.
- Как видишь, нет. Ведь ты обещала, что поедешь с нами, - полувопросительно, полуувердительно сказал Тихомиров.
- Обещала, - подтвердила я. - Поеду. А сейчас давайте-ка, отдыхайте. Вам надо восстанавливаться.
- Ник, ты пошла бы домой ночевать. - Неожиданно предложил Гошан. Я заметила, как напрягся Кот в ожидании ответа.
- Нет.
- Ты когда спала в последний раз?
- Не важно. Я не уйду. Уже не терпится от меня избавиться? Не выйдет. Я останусь. - Дима обреченно вздохнул и закрыл глаза. Все же, нет у них еще сил, чтобы со мной спорить.
Ночь я провела, устроив голову на руке, а руку, в свою очередь, на краю кровати Тихомирова. Почему его? Да, потому, что он снова цеплялся за мои пальцы, как ребенок, который боится темноты. Главное, когда светло или когда просыпался - отпускал меня, будто ничего и не было. И что только в его голове творится?!
Рано утром попросила показать мне нашу новую палату, отыскала швабру и тряпку, раздобыла дезинфицирующий раствор и навела порядок. Мало ли, кого отсюда выписали, может, заразные какие-нибудь лечились. Потом подписала договор и оплатила палату. Медицина у нас хоть и бесплатная, но очень дорогая. Поднялась за вещами парней, попрощалась со всеми в реанимации, они как раз были готовы сдавать смену. И через пятнадцать минут мы уже осваивали новое жилище. То, что здесь удобнее будет мне, сомнений не вызывало, можно даже раскладушку поставить, папа привезет. Еще и собственная ванная и туалет. И Коту, к его безумной радости и Димкиной громкой зависти, до санитарного помещения доходить самостоятельно разрешили.
Я помогла парням одеться и позвонила папе. Загрузила я его по полной, но не могу сказать, чтобы сильно мучили угрызения совести по этому поводу. Надо было бы для моих мальчиков, загрузила бы еще сильнее и не только папу. Появился врач, как я понимаю уже постоянный до самой выписки, провел осмотр, потребовал терпеть и обезболивающим больше не пользоваться, порекомендовал купить еще какие-то лекарства. После этого началось паломничество.
Когда пришла первая медсестра и принесла градусник, а потом довольно долго щебетала, не спеша уходить, меня это совсем не смутило. Когда появилась вторая, на этот раз, измерять давление, я удивилась качеством обслуживания в государственном медицинском учреждении. Когда третья решила проверить пульс, смысл происходящего дошел одновременно и до меня, и до парней. Я, конечно, все понимаю, не часто такие пациенты попадаются, все больше - пенсионеры, сама бы на их месте бегала, но надо же и совесть иметь. Так что дальнейший поток 'целительниц' был мною жестко остановлен.
Только я вздохнула свободно, а парни прекратили надо мной ржать, появилась холеная дамочка, слишком дорого упакованная, чтобы быть работницей больницы.
- Вы к кому? - не особо дружелюбно осведомилась я, что-то подустала от бесконечных гостей.
- Я к Тихомирову, - высокомерно ответила дама, заставляя чувствовать себя прислугой на богатом балу. - Держите, милочка, это - Вам, - и в мою руку легла купюра в пятьсот рублей. Я озадаченно рассматривала бумажку, одновременно наблюдая очередной приступ хохота у Кота. Если он так и дальше будет веселиться, у него швы разойдутся! Надо настроение подпортить, что ли?!
- Здравствуй, мама! - наконец, ответил брюнет. - Зачем ты приехала?
- Как я могла не приехать?! - воскликнула дама. - Мой сын в больнице! - мне стало казаться, что я присутствую на театральном представлении, причем, не вполне профессиональном. Подумала выйти и переждать снаружи, но меня тут же перехватил Димка. Дама наклонилась и, чуть поморщившись, коснулась губами щеки сына. - Собирайся, мы едем домой.
- Домой? Интересно, к кому? - надо сказать, Тихомиров исполнял свою роль в этой пьесе качественнее.
- Как к кому? Конечно, ко мне! Тебе необходим уход!
- Думаешь? А позавчера уход мне был менее необходим? Почему же ты не приехала сразу после аварии, если я испытываю столь сильную потребность в твоем присутствии? - угрожающе спросил Кот. Я укоризненно покачала головой.
- Ты же прекрасно знаешь, что впервые за столько времени, я смогла выехать на отдых. Я не могла вернуться раньше!
- Ма, если бы ты не вернулась и сегодня, в моей жизни ничего бы не изменилось, - мне захотелось открутить ему голову за такой разговор с матерью. - И ты прекрасно об этом знаешь. Обо мне есть, кому позаботиться, и домой я поеду, когда смогу, не к тебе, а к себе.
- Ну, хорошо, хорошо, как скажешь. Я только переведу тебя в одноместную палату, - мгновенно сдала она позицию.
- О, Господи! Это еще зачем?
- Но мне же будет удобнее, так мы даже спокойно поговорить не можем, у нас постоянно посторонние слушатели! - тут уже не выдержала я. Вот же... ей удобнее! Да как можно, вообще ставить вопрос подобным образом, когда твой ребенок в больнице?!
- Ма, езжай домой, от греха подальше! Ты же не хочешь в очередной раз поссориться? Можешь совершенно правдиво рассказывать своим знакомым, как ты хотела обеспечить мне самый лучший уход, а я, неблагодарный, не оценил и отказался.
Дама громко всхлипнула, скользнула по мне взглядом, полным явного облегчения и покинула палату.
- Ты никогда не ценил то, от чего мне приходилось отказываться ради тебя, - воскликнула она на выходе, очевидно, полагая, что это достаточно подходящая фраза для завершения общения.
- Котик, ну, зачем ты так резко? - наверное, мне не стоило добивать, но и удержаться я не смогла.
- Ты ничего не знаешь, так что лучше помолчи!
- Кот! - укоризненно оборвал Дима.
- Все в порядке. - Я наклонилась и чмокнула Гошана в щеку в знак благодарности. - Я, действительно, ничего не знаю. И я, наверное, последний человек, который может давать советы о том, как общаться с родителями. Прости. - Совершенно искренне сказала я.
- Это ты прости. Она всегда умудряется вывести меня, как я ни пытаюсь держать себя в руках!
- Ты и держать себя в руках? - изумляюсь я. - Ничего не перепутал?
- Что ты хочешь этим сказать? - закипая, спросил Тихомиров.
- Хочу сказать, что если ты когда-нибудь научишься держать себя в руках, при мне это не демонстрируй. Договорились?
- Почему? - настороженно поинтересовался Кот.
- Да потому, что я люблю тебя таким, какой ты есть и не имею никакого желания тебя изменять. Понятно?
- Понятно, - довольно мяукнул брюнет, протягивая здоровую руку в мою сторону, - иди ко мне.
Разве можно отказать больному? А если это негативно скажется на процессе выздоровления? Да и почему, вообще, я должна отказывать в удовольствии и ему, и себе? Я снова наклонилась и младшего из братьев поцеловала уже не в щечку, тот отреагировал сразу и весьма бурно, даром, что пациент больницы. Срочно останавливать через чур активного выздоравливающего пришлось, когда прохладная рука начала движение под мою юбку. В реанимации мне выдавали брючный медицинский костюм, а сегодня снова пришлось переодеваться в то, что принес папа.