Она неуверенно кивнула. Ари было тревожно оставлять её здесь одну, но сейчас у них с Джо было куда более важное дело.
Джо уже раздел капитана Гисли, и теперь он лежал на столе совершенно голый. Вода стояла рядом в нескольких бадьях, и чистая стопка одежды ждала своего часа на комоде.
— Хорошо, что ты так быстро, — кивнул Джо серьезно.
Прежде Ари никогда не приходилось обмывать покойников, но он знал, что это надо сделать как можно скорее, пока смерть не превратила тело в неподвижную статую. Задержись немного с этим делом — и руку придется ломать, чтобы просунуть её в рукав рубахи.
Ари думал, что ему будет противно или начнет тошнить, но ничего такого пока не происходило. Гисли был похож на себя живого и не вызывал отвращения. Только его рука — синяя, вспухшая — выглядела страшно.
— Как Уна? — спросил Ари, проводя влажной тряпкой по плечам капитана.
— Плохо, — ответил Джо, — очень плохо. Кажется, она сошла с ума.
— Это давно, — Ари поднял мертвую руку, отводя глаза от нагноения. — Она сошла с ума, когда потеряла второго мужа, а дальше всё только ухудшалось… Джо, как ты думаешь, это правда? Ну, про русалок и про проклятие…
— О боги… Главное, что горожане думают, что это правда.
Несмотря на всю серьезность момента, Ари ощутил, как к его горлу подкатывает хохот.
— Джо, и кто придет первым: дружинники Гисли с мечами или горожане с факелами?
В тот день к их дому не подошла ни одна живая душа. Даже городской глава не появился. Напрасно Ари, всю ночь просидевший вместе с призраком слепой старухи Торве над телом Гисли, прислушивался к неясным шорохам за окном.
Город был пугающе тих.
17
В доме был покойник, и кричать было нельзя, но Ари кричал, потому что невозможно было спокойно смотреть на то, как Бель собирается идти на похороны капитана Гисли.
Идиотка.
Пожалуй, впервые с того дня, как Бель и Джо появились в их городе, Ари так отчетливо ощущал их чуждость. Своих еще люди могли пожалеть, но пришлых, попадись они под горячую руку, щадить не станут. Достаточно было Уны, решительно повязавшей шестой черный платок поверх пяти старых.
Уна выглядела плохо, её голова, и руки, и губы тряслись. Она никак не могла попасть в рукав подбитого мехом тулупа, и Джо молча помог ей одеться.
Ари не знал, что было бы лучше: останься Уна дома или нет. И так и так выходило плохо.
Они положили капитана Гисли в легкую, сшитую из коры, лодку, погрузили лодку на сани. Джо и Ари впряглись в эти сани и пошли к морю. Уна и Бель шли за ними.
Ари видел, как от домов отделяются черные тени, — траурно одетые горожане потянулись вслед за ними.
— Бель, — велел он сердито, — сделай так, чтобы я вас все время видел, хорошо?
Он шел, не ощущая тяжести мертвого тела. Салазки скользили по твердому блестящему снегу легко, хруст шагов за спиной становился все громче. Вот и дружина покойного капитана — мрачные, опасно сверкающие глазами.
Люди хранили молчание до тех пор, пока горела лодка с капитаном. Конечно, огонь не смог преодолеть толщину снежного пласта, сковывающего море, и на белой поверхности осталось черное пепелище. Эта зима унесла несколько жизней, и темные пропалины на льду ждали того часа, когда вода освободится и унесёт пепел с собой.
А потом…
Ари так и не понял, что было потом. Он всё время смотрел на Бель, боясь потерять её из виду, несмотря на то, что она послушно старалась держаться рядом. Ранние сумерки уже начали окрашивать легкой синевой всё вокруг. Кто-то глухо охнул, послышался свист летящего камня, Уна пошатнулась, но не проронила ни звука, а из её виска покатилась первая капля крови. Бель, забыв про все свои обещания, побежала к вдове, но её оттолкнули. Ари схватил городской глава и потащил прочь. Пока они с ним боролись, толпа вокруг Уны сомкнулась.
Ари некогда было размышлять о том, почему глава утащил его из этой свалки. Он молча вырывался, невольно удивляясь тому, как силен оказался старик, — сам Ари никогда не мог похвастаться крепкими мускулами.
— Джо! — вдруг закричала Бель, — Джо!
Толпа выплюнула лекаря, и он упал на колени, держась правой рукой за бок. Ари рванулся изо всех сил и ощутил, как руки главы отпустили его. Он помчался к людям, которых знал с самого рождения и которых никогда не боялся так сильно, как сейчас. Меньше всего на свете ему хотелось оставаться на этом пахнущем смертью берегу, но какая-то неведомая сила не давала ему сбежать. Ари прорывался к Уне молча, остервенело, кусаясь и царапаясь, как девчонка, раздавая тумаки и пинки. И, наконец, пробрался.
Уна лежала на спине, пытаясь закрыть лицо окровавленными руками. Рукавиц на ней почему-то не было, платки слетели прочь, и Ари ахнул: Уна была совершенно седой.
Он склонился над ней, закрывая её собственной спиной, и поймал несколько ударов ногами под ребра, прежде чем нападающие различили, кого они бьют.
— Этот выродок… — прохрипел кто-то сверху, и Ари мог поклясться, что узнал этот голос. У кузнеца Вальгарда были причины не любить Ари и всю его семью. «Сейчас он меня забьет до смерти», — успел подумать Ари, на которого напала чуждая ему жертвенность. Он никогда не стремился к героизму, но та же неведомая сила, которая бросила его в толпу, не давала сейчас отступить.
И тут выглянуло солнце.
Ари видел только ноги окружавших их с Уной людей, но и этого было достаточно, чтобы понять: толпа дрогнула, словно яркие солнечные лучи отрезвили её. Вальгард пнул Ари ещё несколько раз, но уже было ясно, что добивать он его не станет. Не у всех на виду.
Тучи уходили, и вместе с ними уходили с берега моря люди, не глядя друг на друга, с торопливостью преступников, сбегающих с места преступления.
Ари приподнялся и посмотрел на Уну. Она была еще жива, но он сразу понял, что это ненадолго. Беспомощно хватаясь поломанными пальцами за скользкий лед, Уна поползла дальше от берега.
— Бель? — глядя на Уну, позвал Ари.
— Мы в порядке, — сразу откликнулась она.
По шелесту шагов Ари понял, что Бель подошла к нему ближе. Он поднял руку, и Бель потянула его наверх.
Ощущая боль во всем теле, Ари встал, тяжело опираясь на Бель. Наверное, ей было тяжело, но она ничего не сказала.
Уна отползла на несколько шагов и упала на спину, раскинув руки.
— Боги, — прошептал Ари потрясенно.
От рук Уны пошли по льду мелкие трещины, послышался треск, и словно могучий кулак ударил по снежной коре с той стороны. Ари побежал прочь, волоча за собою Бель. На бегу он оглянулся и увидел, как лёд взорвался, и вода вперемешку с его осколками мощным фонтаном вырвалась на свободу, тело Уны взлетело вверх, и на фоне закатного солнца Ари показалось, что она блеснула, как блестит рыба, покрытая чешуей, а потом ушла под воду, бесшумно и не подняв брызг.
Бель никак не могла отогреться: Ари уже заставил её вымыться в нестерпимо горячей воде, напоил теплым вином и чаем, а она все еще тряслась, и её зубы выбивали дрожь.
Джо пришлось накладывать тугую повязку: кажется, ему сломали ребро, и он ушел в комнату, лег у очага и моментально заснул.
Йорди все еще был у Ауд, и Ари радовался его остутствию: эта ночь не внушала ему никакого доверия.
Он старательно занимал себя заботами о Джо и Бель, но ему было страшно находиться в этом доме, доме, где несколько часов назад лежал покойник, доме, принадлежавшем покойнице. Словно бы их тени скользили по плохо освещенным углам кухни, затаились за дверью, поджидали его в темных комнатах.
Было глупо сегодня бояться каких-то теней, после того, как он увидел, на что способны люди.
— Холодно, — снова повторила Бель.
Наверное, она обморозилась, потому что сначала очень долго сидела на крыльце, следя за тем, чтобы никто не помешал священной церемонии обмывания тела, а потом еще пошла на берег.
— Нужно было тебе остаться дома, — буркнул Ари, и Бель впервые за весь день улыбнулась.