- Переезжаешь? - я с интересом осматриваю коридор. Гоша живет через несколько комнат от меня. Его дверь - нараспашку, рядом с ней - несколько коробок, какие-то тюки, сумки.
- Ага, - он прислоняет свои доски к стене и широко улыбается. - На шестнадцатый!
Я одобрительно киваю.
- Здорово... Тебя что, повысили?
- Неа, за заслуги! - Гоша встряхивает руками и снова приглядывается к доскам. - Сегодня после планерки шеф приказ о поощрении подписал.
За какие же это заслуги? На шестнадцатый-то этаж?
- За какие же это заслуги? - спрашиваю я. - На шестнадцатый-то этаж?
Гоша мнется.
- Ну... Работал хорошо.
- Ясно. Ну, молодец! - я широко улыбаюсь ему и постукиваю по доскам. - А что, кроватью не поощрили?
Гоша как-то виновато улыбается, пожимает плечами и хватается за доски.
- Ладно, - я как всегда не могу просто так уйти, не сказав чего-нибудь на прощание. - Удачи с переездом, - Гоша кивает. - Кстати, сколько времени?
- Около трех... Вроде.
- Хорошо, - я снова улыбаюсь. - Удачи.
Я снова захожу в комнату и в самых глубинах прекрасной метафоры для сознания шизофреника, которая находится под моей кроватью, нахожу отличный холщовый мешок.
Пришло время собирать добровольцев для КОКа.
Посмеиваясь себе под нос, я направляюсь на участок.
***
- О, хосспаде! - восклицает Анджела, когда я высыпаю на пол перед ней кучу своих добровольных булыжников.
- Да что ты, - говорю я, с напускной скромностью опуская глаза. - Всего лишь еще один рядовой сотрудник.
- Что ж ты их, в мешке? Как котят на речку!
Я усмехаюсь и плюхаю ей на стол пачку бумаг:
- Котята на речку добровольно заявление не пишут.
***
- Почему он их подмасливает... зачем?! - на лице Андрея я читаю зачатки параноидальной истерики.
С ним я встретился в столовой. И рассказал про Гошу. И ему это не понравилось.
Андрей мрачен и подавлен последние несколько дней. Был.
Теперь-то, после образования КОКа, он, наверное, просто в панике.
На прошлой неделе камень подписал приказ о внеочередном звании для Сеньки. А Паше выделил отдельный кабинет. И вот теперь Гоша. Все это очень странно.
А еще Андрей нервничает, потому что камень явно что-то затевает. В смысле, не просто комитет, а что-то более глобальное. Я тоже так думаю и тоже нервничаю. Но нервничаю, не потому что камень что-то затевает, а потому что я так думаю.
Я чувствую себя, как ребенок, которому родители вроде бы объяснили, что под кроватью никто не прячется, но который все равно тщательно укутывается в одеяло, боясь во сне свесить руку к полу. Я чувствую тупую иррациональную тревогу, с которой даже нет смысла бороться. Просто привыкни, что твои кишки постоянно танцуют в ритме макарены. Ха, типа, Андрей такой: «Зачем он их подмасливает?», а кишки такие: «Ооооу, макарена!» Ненавижу это чувство.
Но это все просто мысли, а сейчас мне нужно что-то сказать Андрею. Что-нибудь, что его подбодрит. Что не испортит ему настроение еще сильнее.
- Как думаешь, камень может бояться кого-нибудь из нас?
Лицо Андрея вытягивается, он немного оттягивает ворот рубашки. Я спешу исправиться:
- Да шучу я. Наверняка он просто втирается к нам в доверие. Типа, добрый начальничек, все дела. Простой способ заработать любовь подчиненных. Может, и до нас с тобой дойдет.
Хотя, если посмотреть по работоспособности, Андрей должен был быть первым в очереди и на повышение, и на звание, и на все-все-все. Ан нет.
Андрей это тоже понимает. Так что сейчас смотрит на меня с сомнением. Я вздыхаю.
- Слушай, Андрей, мы с тобой тут работаем уже... ого-го! И постоянно вокруг какая-то бредятина, не понятно, что вообще происходит. Пора бы уже было привыкнуть. Ну, камень, ну, раздает приказы направо и налево, как автомат в руках эпилептика, - Андрей слабо улыбается моему сравнению, это хорошо. - Бывало и постраннее же!
Я вкладываю все свое здравомыслие в рассуждение о раздающем приказы камне, и чувствую себя, как родитель, запихивающий ногой монстра под кровать, пока его ребенок смотрит в другую сторону.
- Это да, но...
- И вообще, мы-то что можем сделать? - перебиваю я. - Мы даже не понимаем до конца, что происходит. Так что нечего париться понапрасну. Поживем - увидим.
Андрей корчит раздраженную мину, но ничего не говорит. Андрея вообще сложно в чем-то убедить.
В любом случае, меня радует, что он сейчас не выглядит как в начале рабочего дня - потенциальным самоубийцей, идущим в магазин хозтоваров. Это хорошо. Потому что уже чего бы я действительно не хотел - так это увидеть Андрея болтающимся под потолком.
***
Я сижу на краю крыши жилого комплекса, любуясь закатом.