Неделю назад Рейчел Салливан сделала в Бостоне заявление для прессы, в котором официально назвала имена жертв, фрагменты которых Скульптор использовал для своей «Пьеты».
Разумеется, ФБР с самого начала было известно о Роджерсе. Его тело, обезглавленное, без рук и пришитых грудей, до сих пор не было отправлено в Чикаго, где Стивена должны были похоронить родные. Имена остальных жертв тоже удалось установить. Эксперты сняли краску с их рук, и криминалисты смогли получить четкие отпечатки. Интегрированная автоматическая система идентификации отпечатков пальцев, сокращенно ИАСИОП, установила принадлежность рук Девы Марии и Христа соответственно Эстер Мунис, она же Эстер Мунро, Эстер Мартинес, проживавшей в Провиденсе, которой на момент исчезновения было двадцать восемь лет, и восемнадцатилетнему Полю Хименесу, он же Джим Польсон, уроженцу Виргиния-Бич, проживавшему в Бостоне.
Оба занимались проституцией.
Четвертая жертва также была проституткой. Когда криминалистический отдел ФБР обнародовал фотографию головы Девы Марии, прошедшую цифровую обработку и раскрашенную так, чтобы придать жертве живой вид, тотчас же последовало анонимное сообщение, достоверность которого подтвердилась. Убитую звали Карен Канфилд, она же Карен Джонс, Джоанни Канфилд. Эта девятнадцатилетняя уроженка Дейтона, штат Огайо, пропала на улицах Провиденса три года назад. Анализ ДНК установил, что голова и груди, пришитые к телу Стива Роджерса, принадлежали одной и той же женщине.
Из этих двух женщин официально пропавшей числилась только одна. Приятель Мунис заявил об исчезновении своей подружки, но после этого сам был убит в пьяной ссоре. Мунис, проститутка с криминальным прошлым, также находилась в поле зрения правоохранительных органов как закоренелая наркоманка. У нее было трое детей от такого же количества отцов.
Все малыши с того самого дня, как появились на свет, находились в приютах.
Канфилд, которой было четырнадцать лет, когда она сбежала из дома в Дейтоне, последней видела алкоголичка-мать за пять лет до исчезновения. Эта женщина сказала ФБР, что понятия не имела о пропаже дочери. Маркхэму показалось, что она не лишилась бы сна, даже если бы узнала о случившемся. Как и в случае с действиями Поля Хименеса в Бостоне, обстоятельства жизни Карен Канфилд в Провиденсе по-прежнему оставались обрывочными. Печальная, но типичная история подростка, сбежавшего из дома, пристрастившегося к наркотикам и опустившегося до торговли своим телом. Однако Маркхэму хватило одной недели расследований, чтобы увидеть в конце этой улицы знак «тупик». Те немногие бывшие знакомые Канфилд, с которыми успели встретиться сотрудники ФБР, действительно в один голос утверждали, что Карен часто поговаривала о том, чтобы завязать и перебраться к своей тетке в Северную Каролину. Поэтому, когда она перестала появляться на улицах Южного Провиденса, они просто предположили, что их знакомая уехала. Им даже в голову не пришло заявить о ее исчезновении.
Единственным светлым пятном в той трагедии, какой была вся жизнь Карен Канфилд, явилось то, что ее мать, опомнившись, попросила прислать голову и груди дочери в Дейтон, когда специалисты ФБР завершат работу с ними.
Напротив, родители Поля Хименеса не хотели иметь никаких дел с сыном. Следовательно, его тело, а также руки Эстер Мунис могли оставаться в распоряжении криминалистов сколь угодно долго.
Быстро просмотрев электронную почту, Маркхэм дал себе слово вернуться к ней после возвращения из Бостона и телеконференции с Квантико, в ходе которой им с Берреллом снова вкратце расскажут о заключениях криминалистов и судмедэкспертов, а также о том, что удалось узнать, изучая образ жизни новых жертв. Однако Сэм не мог избавиться от гложущего предчувствия того, что все это будет лишь пустой тратой времени. Голос, постоянно звучавший у него в голове, говорил, что Скульптор слишком умен, чтобы его можно было схватить так просто, выйти на преступника через материал. Сэму Маркхэму и в самом деле казалось, что Скульптор предвидел все: от поддельных номеров и фальшивой спутниковой тарелки на микроавтобусе до того, что он не оставил абсолютно никаких следов в том, что использовал для своих скульптур, помимо тех, в присутствии которых отдавал себе полный отчет.
«Но должно же быть хоть что-то такое, что преступник упустил, — размышлял Маркхэм. — Возможно, уходящее корнями еще к убийству Габриэля Бэнфорда или краже „Пьеты“ из церкви Святого Варфоломея. Скульптор должен был ошибаться, когда его замысел еще не до конца оформился. В те времена он лишь экспериментировал».
Да, Сэм интуитивно чувствовал, что последний экспонат Скульптора в чем-то сбил его с пути. Сотрудник ФБР с самого начала обладал достаточной информацией для поимки убийцы.
«„Спящие в камне“, — мысленно произнес Маркхэм. — Это Кэти подготовила меня к выставке „Пьеты“ Скульптора. Ее книга подвела меня к убийце так близко, что я в ту ночь мог бы до него доплюнуть. Быть может, все, что мне требуется, находится именно здесь».
Сэм вдруг понял, что ему не нужна новая информация из Квантико. Он и так знал, что в предварительном заключении коронера будет говориться о том, что Стив Роджерс и Поль Хименес умерли от чрезмерной дозы эпинефрина, что блестящая белая автоэмаль, которой была покрыта «Пьета» Скульптора, содержит частицы истолченного в мельчайший порошок каррарского мрамора, несомненно полученного из скульптуры, украденной из церкви Святого Варфоломея. Быть может, что-то новое удастся узнать из анализа накрахмаленного полотна, который Скульптор использовал для создания одеяния Девы Марии, или камня Голгофы.
Но все же…
«„Спящие в камне“, — снова мысленно произнес Маркхэм. — Ключ должен быть в „Спящих в камне“».
Сэм взглянул на часы в нижнем правом углу компьютерного экрана. Если он собирается попасть на совещание в Бостоне, то скоро надо будет трогаться в путь. Маркхэм буквально разрывался. Ему казалось, что надо остаться в Провиденсе. Он был уверен, что ответ к поимке Микеланджело-убийцы находится прямо перед ним, на столе, в книге, при этом понимал, что ему нужна Кэти. Господи, он устал так, что больше не мог думать связно. Сэм поспал всего пару часов у себя в кабинете, в перерыве между работой за компьютером и перечитыванием материалов из Бостона и Квантико. Перед тем как провалиться в сон, Маркхэм говорил по телефону с Кэти, прошептал ей: «Я по тебе соскучился» и «Увидимся завтра» вместо тех трех слов, которые хотел сказать на самом деле. После гибели Мишель он не говорил их ни одной женщине. Вслед за первой бурной сценой в квартире Кэти в Ист-Сайде они за две недели лишь один раз спали вместе, украдкой обмениваясь поцелуями и страстными словами в охраняемом доме, когда горизонт был чист. Пусть Биллу Берреллу и его людям было известно о таких отношениях, если они и считали их чем-то неподобающим, то молчали. Сказать по правде, Сэму было наплевать. Пусть об этом знает хоть все долбаное Федеральное бюро расследований. За две недели, прошедшие с тех пор, как Маркхэм впервые признался себе в том, что любит Кэти Хильдебрант, он все больше и больше приходил к выводу, что работает не ради бюро, а ради нее.
Единственным сообщением, которое пришло утром по электронной почте и которое открыл Сэм Маркхэм, было письмо от Рейчел Салливан. Он ответил «да» на ее вопрос о том, пожертвует ли в фонд, организованный в помощь семьям убитых полицейских. Эта Салливан была замечательным человеком и чертовски способным работником. На взгляд Маркхэма, вскоре она должна была стать старшим специальным агентом. Рейчел проделала блестящую работу, соскабливая дерьмо со стен того нужника, которым был Южный Провиденс. Несомненно, сегодня она представит отчет о расследовании всех случаев исчезновения. Салливан уже известила Маркхэма о том, что после старательного рытья в базах данных смогла установить имена по крайней мере восьми проституток, исчезнувших в Род-Айленде за последние шесть лет, причем при таких обстоятельствах, что это может вывести на Микеланджело-убийцу.
«Восемь, — мысленно произнес Сэм. — Сколько из них на счету Скульптора? Много ли еще таких, чье исчезновение осталось незамеченным?»
У Маркхэма в груди затянулся тугой узел при мысли о том, что Микеланджело-убийца разгуливает по улицам Южного Провиденса в поисках жертв, словно совершает покупки в универмаге.