— Да, похоже на то.
— Добавим сюда все метафорические и моральные последствия, вытекающие из подобного прочтения этой параллельной, кровосмесительной, порочной троицы.
— Вот почему сегодня мы снова отправляемся к преподобному Бонетти?
— Да, — подтвердил Сэм Маркхэм. — Если честно, я сам о многом и понятия не имею, но мне кажется, что в краже «Пьеты» Гамбарделли есть нечто большее, чем мы увидели с первого взгляда.
Глава 40
Преподобный Роберт Бонетти следил за ними из окна своего кабинета. В телефонном разговоре он попросил их войти в церковь сзади, чтобы не смущать верующих, которые в течение всего дня будут приходить на исповедь. Когда старик священник увидел, как они выходят из джипа «шевроле», то не сразу узнал светловолосую женщину в темных очках, приехавшую с сотрудником ФБР по фамилии Маркхэм. Лишь когда гости проходили мимо окна, отец Бонетти понял, что привлекательная дама, профессор искусствоведения, наконец решила перестать прятаться.
Преподобный редко смотрел телевизор и почти никогда не сидел перед экраном компьютера, предпочитая книги и старые черно-белые фильмы, прокручиваемые на древнем видеомагнитофоне, но даже он знал, что произошло с бывшим мужем Кэтрин Хильдебрант, а также с ней самой. Бонетти было известно, что средства массовой информации утверждали, будто именно ее книга «Спящие в камне» вдохновила Микеланджело-убийцу на его гнусные преступления, поэтому после гибели мужа она скрылась с людских глаз, как предполагали журналисты, переселившись в охраняемый дом ФБР. Да, Бонетти читал газеты, не раз видел фотографию Хильдебрант в специальных репортажах Меган О'Нейл, выходивших на девятом канале. Теперь пошли слухи, что первая скульптура, с футболистом и мальчиком из Кранстона, тоже была посвящена ей.
Услышав, как захлопнулась входная дверь, отец Бонетти в очередной раз подумал о Кэтрин Хильдебрант, как это уже часто бывало в течение последних двух недель. Однако требовалось действовать быстро, и когда раздался стук в дверь кабинета, пожилой священник поспешно спрятал экземпляр «Спящих в камне», купленный на прошлой неделе, в ящик письменного стола.
— Войдите.
Кэти вошла первой, следом за ней Маркхэм.
— Здравствуйте, доктор Хильдебрант, — сказал преподобный Бонетти, протягивая руку. — Несмотря на обстоятельства, я действительно очень рад снова вас видеть. Не стану притворяться, будто мне неизвестно то, что произошло с вами за последние несколько недель. Но первым делом позвольте выразить свое сочувствие в связи с вашей утратой и, конечно, предложить свою поддержку в эту нелегкую пору. Если я могу чем-либо вам помочь, надеюсь, вы обратитесь ко мне?
— Благодарю вас, святой отец.
Последовал еще один цикл обмена любезностями, после чего все трое уселись вокруг письменного стола отца Бонетти.
— Итак, чем обязан вашему повторному визиту? — спросил священник.
— Святой отец, мне хотелось бы задать вам еще несколько вопросов относительно вашей «Пьеты» работы Гамбарделли, — заявил Маркхэм.
— Даже не знаю, что еще смогу сказать вам. Я видел фоторобот преступника, составленный полицией. Не знаю никого, кто подходил бы под это описание и уж тем более мог бы выложить двадцать пять тысяч долларов за скульптуру.
— Все это я понимаю, святой отец. Но я надеялся, что, быть может, вы нам кое-что расскажете про саму скульптуру. Вы сказали, что первоначально ее фотография была на интернет-страничке вашей церкви?
— Да. Это была фотография поминальной капеллы, которую я вам показывал, той самой, где в настоящее время стоит наша новая «Пьета».
— Не было ли на этой страничке каких-нибудь указаний, ссылок на то, что речь идет именно о «Пьете» работы Гамбарделли?
— Я ничего такого не помню.
— Теперь о самой фотографии. Статуя была снята крупным планом или издалека?
— Наверное, можно сказать, издалека. В церкви Святого Варфоломея уже много лет существует традиция после Дня благодарения перемещать пирамиду поминальных свечей в главный зал, чтобы разместить три скульптуры в человеческий рост, изображающие Рождество. Они стоят там в течение всех каникул. Кажется, именно в это время и была сделана фотография. Специальных яслей для установки этих статуй нет, поэтому работа Гамбарделли была видна у стены на заднем плане, а перед ней стояли фигуры Иисуса, Марии и Иосифа.
— Теперь семья, подарившая «Пьету», — продолжал Маркхэм. — Не назовете фамилию?
— Хоть убей, не помню, — сказал священник, откидываясь на спинку кожаного кресла. — Я уже говорил, что первая «Пьета» была подарена церкви за несколько лет до меня. На постаменте имелась табличка с памятной надписью, но, разумеется, она пропала вместе со скульптурой. Мне стыдно признаться, агент Маркхэм, но, несмотря на то, сколько времени я провожу в церкви, я не уверен, что вообще когда-либо знал фамилию. Странно, вы не находите? Как можно ежедневно проходить мимо чего-то и не видеть это?
— А табличка так и не была восстановлена?
— Нет. Семья, подарившая скульптуру, много лет назад переехала из наших мест. Если память мне не изменяет, их не было здесь лет за десять до моего появления. Они перебрались в более престижный район, а подарок «Пьеты» стал сентиментальным жестом со стороны главы семейства. Однако дьякон, служивший в церкви на момент кражи, взял на себя задачу разыскать эту семью. Он кого-то нашел, кажется, дочь, но та уже не хотела связываться ни с какой табличкой, поскольку семья больше не желала иметь никаких дел с нашей церковью.
Маркхэм и Кэти переглянулись.
— Вам известно, как дьякону удалось установить фамилию той семьи? В ваших архивах есть записи о подарках и пожертвованиях?
— Полагаю, именно там он все и нашел или же расспросил прихожан.
— А эти архивы?.. Они у вас сохранились?
— Думаю, да. Но, если честно, агент Маркхэм, я даже не знаю, где их искать. Все документы, которым больше пяти лет, мы перемещаем в подвал, где они складываются стопками вместе со всеми архивами, перемещенными из прежней церкви после реконструкции, осуществленной в шестидесятых, так что всего бумаг накопилось больше чем за сто лет. По иронии судьбы, именно поиски того семейства, предпринятые дьяконом, и явились толчком к тому, что мы стали наводить там порядок. Однако если вы даже и не найдете саму запись о подарке, агент Маркхэм, то все равно сможете разыскать оставшихся в живых членов семейства, как это сделал три года назад наш человек. Если хотите, я выясню, где в настоящий момент служит тот дьякон, и спрошу у него, помнит ли он фамилию и место жительства этой семьи. К следующей неделе вы будете все знать.
— В обычной ситуации нас это устроило бы, святой отец. Но после убийства бывшего мужа Кэти, обнаружения две недели назад «Пьеты» в Эксетере у нас есть все основания полагать, что Скульптор снова собирается убивать, причем в самое ближайшее время. Поэтому нам нужно как можно быстрее проверить любые зацепки.
— Да, — согласился священник. — Я читал об этом в газетах. Полиция и средства массовой информации уверены в том, что следующим экспонатом станет статуя «Давид». Знаете, доктор Хильдебрант, я готов поспорить, что продажи вашей книги взлетели до небес. Масса сыщиков-любителей занимается сейчас этим делом, спеша найти преступника раньше ФБР.
Кэти промолчала, а Маркхэм сказал:
— Вероятно, вы правы, отец Бонетти. Так что вы понимаете, почему крайне важно как можно скорее узнать фамилию этой семьи.