При контакте с демоном первый пилот достиг точки синхронизации 120 процентов. В следствии этого инцидента первый пилот потерял сознание и отдал управление живой плоти, которая уничтожила второго демона. Первый пилот временно отстранён от работ.
Останки второго демона запечатаны в секторе “Дельта” для дальнейших исследований.
В течение выполнения миссии второй демон уничтожил командный пункт комплекса «Лик». В результате аварии погибло 5 человек: бухгалтер «Лик», помощник заведующего комплекса, главный учёный, двое младших инженеров.
Конец отчёта.»
Диктофонная запись Дермана Гонштенье «Переговоры между членами Комитета»:
*Запись включена*
*Звук шагов*
– Председатель Лик, как вы можете прокомментировать нападение второго демона?
– Я считаю, председатель Шонэк, что утилизация Архангела была поспешным и не обдуманным решением. К нападению демона же мы были готовы, только вот система пилотирования не выдержала и дала перегрузку.
– Вы говорите о 120 процентах?
– Верно, председатель Рон.
– Тогда же почему она раньше не появлялась?
*Скрип двери*
– Мария, мы тебя ждали.
– Да, отец, я знаю. Перегрузка вызвана долгим пребыванием в ангеле, система пилотирования отказывается работать на длинных синоптических импульсах.
– Ваш сын не выдерживает?
– Технологии слишком стары для него, председатель Нирн.
– А как же Херувим, он пригоден для долгой работы?
– Задача Херувима – выполнить проект «Люцифер», но, к сожалению, мои предположения говорят об обратном.
– Что ты хочешь сказать?
– Проект «Люцифер» нецелесообразен. Моя идея заключается в его полном закрытии и создании проекта «Серафим».
– Вы говорите о новом роботе?
– Нет, председатель Лик, слияние безгрешной души с человеческим сознанием, а затем…
– Дочь, мы не можем остановить все наши планы.
– Этот проект слишком опасен.
– Мария, вы несёте бред.
– Голосование!
– Я против.
– Против.
– Против.
– Против.
– Против.
– Нет, Мария, ты зашла далеко, твои идеи на грани безумия. Советую тебе взять отпуск. Я против.
– Единогласно.
*Хлопок дверью*
– Председатель Лик, вы продолжаете работать по старому плану. Но сначала восстановите системы командного пункта. Инженерный отдел теперь подконтролен вам, не дайте Марии совершить задуманное и не подпускайте её к Ангелам. Систему пилотирования строго охранять. Вам ясно?
– Да, председатель Шонэк, план Эдемский будет завершён.
– Собрание окончено.
*Запись выключилась*
Глава 10. Его жизнь была хуже её смерти
Жизнь… Что такое отнять жизнь для военного? Да что там, психика давно настроена на строгость и бдительность, задумываться некогда. Либо ты сделаешь выстрел, либо, в лучшем случае, за ослушание получишь наряд, а в худшем ты прекратишь своё существование. Но как же Герман надеялся, он надеялся, что удача соблаговолила ему. К сожалению, такое бывает только в кино. Амелия… её улыбка и глаза, это последнее, что запомнил мужчина о ней. Были ли это вина Германа? “Определённо” – думал он. Кто же ещё отпустил демона? Кто же не остановил его в Скважине? Кто не предупредил их?
– Кто, Герман?
– Кто?
– Кому доверили робота, Герман? Неужто вы нас подставили.
– Почему, любимый?
Конечно, он не хотел этого, но ведь смертей не вернуть, а вина давит. Вина хватает за горло и душит. Душит до тех пор, пока её жертва не сдастся. Амелия, Зельман, даже смерть лентяя Зака считалась для него трагедией, ведь именно Герман, только он был ответственен за произошедшее. Конечно, за убийство демона ему был выдан недельный отпуск. Так проходил день, а за ним ещё несколько, так и неделя закончилась, а после ещё одно, но Герман и не собирался возвращаться. Вина заглушила восприятие мира, время стало проходить мимо, а жизненно важные потребности остались на фоне. Множество телеграмм приходило в его квартиру, но ни одна не была распакована. Конечно же Комитету не нравилось то, что их единственный пилот отлынивал от работы, поэтому в конце второй недели во входную дверь квартиры Германа раздался тяжёлый стук. Никто не открывал. Ещё стук – то же самое. И вдруг, приложив все силы, дверь была выбита. Взломщиками оказались трое мужчин в охранной одежде “Лик”. Достав пистолеты, они мигом разошлись по квартире. Правда, квартирой это уже было сложно назвать. Чувство вины и злобы на самого себя отразилось на состоянии мебели Германа. Шкаф в прихожей был завален, ручка двери на кухню сломана, а сама дверь висела только на одной петле в диагональном положении.