Ример не смог скрыть боль, исказившую его лицо.
– Я не прикасался к танцовщице, – хрипло произнес он.
Линдри кивнул и не стал возвращаться к этой теме. Ример тоже не хотел ничего говорить. Он хотел заверить Линдри в том, что не сошел с ума, но Ример знал, что не сможет быть достаточно убедительным. Уже не сможет. Ему хотелось заверить Линдри в том, что Эйсвальдр по-прежнему стоит. Что Совет правит. Что Свартэльд умер по собственной свободной воле, и в том, что он делает сейчас, есть смысл. Что это способ борьбы со слепыми. Но он не мог подобрать нужных слов. Таких слов, чтобы после них у Линдри осталась к нему хоть капля доверия.
Ример глотнул чая. Тепло обожгло открытые раны в горле. Он закашлялся.
Что я натворил?
Он поблагодарил Линдри, поднялся и вышел из чайного дома. Его ждал один разговор с древним слепым, который жаждал свободы. С трупорожденным, который мечтал занять то место, что сейчас принадлежало Римеру. А теперь Ример стал его рабом.
Переулками он добрался до дома Дамайянти. Говорили, что это место легче всего найти в Маннфалле, несмотря на то, что на нем не было никакой вывески. Все, что нужно сделать – пойти за стайками мужчин. На этот раз он услышал их раньше, чем увидел. Драка?
Ример свернул за угол и увидел удаляющуюся группу имлингов. Открылась дверь, из нее вышел широкоплечий мужчина. Он выволок на улицу невысокого парнишку и швырнул его в сточную канаву.
– Там и сиди! – прокричал он и скрылся в заведении.
Имлинг из сточной канавы обратился к Римеру:
– Не имеет смысла заходить внутрь. Сегодня вечером она не танцует. Она не танцует уже два дня! А платить все равно приходится!
Парнишка с трудом поднялся на ноги и нетвердой походкой зашагал прочь.
Ример вошел в зал. Напротив входа он увидел пустую сцену, но народу в заведении все равно набилось много. Пить ведь можно вне зависимости от того, танцует кто-нибудь или нет. Вечер был еще ранним, а здесь много танцовщиков, так что хоть кого-нибудь они увидят.
Ример поднялся по лестнице и постучал к Дамайянти. Открыла ее служанка.
– Ты рано. Она ждала тебя только завтра, – девушка вела себя, как всегда, скромно. Она никогда не называла его по имени и не произносила вслух титула.
Девушка пригласила Римера войти. Он ожидал, что ему предложат сесть на один из стульев, но девушка пошла вперед за занавеску.
– Проходи.
Ример последовал за ней по коридору мимо целого ряда дверей, из-за которых доносились довольно сомнительные звуки. В конце коридора была еще одна лестница, и служанка указала на дверь этажом выше. Он поблагодарил ее, поднялся и постучал.
Дамайянти открыла. На ней было зеленое платье со шнуровкой от груди до талии. Оно не было прозрачным, как те платья, что она обычно носила. Волосы были заплетены в темную косу. Глаза казались обнаженными – она была не накрашена.
– Я не ждала тебя раньше, чем через день или два, – сказала она.
– Я не могу терять времени, – он вошел в ее комнату. Она оказалась маленькой и уютной. В небольших нишах в каменных стенах были расставлены свечи разных размеров. Открытый очаг посреди комнаты окружали скамейки, накрытые овечьими шкурами. Дамайянти села и уставилась на огонь. Ример занял место напротив нее.
– Думаю, ты устроила спектакль, – сказал он. – Ты спланировала все, что сейчас произойдет. Ты произнесешь много слов, которые отрепетировала заранее. Предлагаю перескочить через это и позволить клюву самому говорить за себя. Просто скажи, что я должен делать.
Он слышал, что говорит холодным голосом, более хриплым, чем раньше.
Дамайянти выглядела измученной. Напуганной. Она сидела, сложив руки под грудью и подняв плечи, и меньше всего походила сейчас на танцовщицу. Казалось, она мерзнет. Ример склонился к ней.
– Ты просила меня запомнить, что это сделала не ты. Это мой выбор, и прямо сейчас я не могу терять времени на то, чтобы ждать, когда ты отыщешь давно утраченную мораль. Мне надо, чтобы ты довела до конца начатое. Я научился этому. Теперь твоя очередь. Сделай то, что ты планировала с нашей первой встречи.
– Я не…
– Сейчас!
Она испугалась, нагнулась и открыла ящик, спрятанный под столешницей. Дамайянти вложила в руку Римера флакон, похожий на тот, что у нее был раньше. Черное стекло с вырезанным узором, который делал его шершавым на ощупь. С серебряной пробкой и хитроумным механизмом.
– Ты должен слиться с Потоком, – сказала она. – Притяни Поток и выпей три капли. Не больше. И она найдет тебя.