И Линдри… Хирка представила чайный дом на берегу реки, объятый пламенем. Линдри спит на втором этаже. Старый, мудрый и красивый. У него такие больные суставы, что сам он ни за что не смог бы выбраться. Умер? Только потому, что она когда-то жила у него?
Растущая ненависть пугала ее. Хирку разрывало пополам. Одна ее часть нашептывала, что никто не совершил бы такой ужасный поступок. Вторая часть хохотала, и она брала верх. Темная, сильная, свирепая. И Хирка была абсолютно уверена, что существуют те, кто мог бы совершить подобное. Одним из них был Грааль.
И Исак.
Она понятия не имела, кем Исак был до того, как его нашел Грааль. До того, как он заразился гнилью. Но это и не важно. Ей был нужен тот, кем он был сейчас. И она купит информацию, которая необходима для поисков Грааля и для того, чтобы выяснить предназначение книги, а заодно – как ей вернуться домой. Домой в Имланд.
Хирка вздрогнула от громкого звука. Птицы. Это всего лишь птицы играют в живой изгороди у главного входа. Скоро весна. Новое начало. Сколько еще начал получат люди? Сколько у них времени до того, как их поглотит гниль? Яд, убивающий мир так медленно, что никто этого не замечает?
Она пониже натянула шапку. В этой больнице лежит отец Броуди. В том же здании, что и стрелявший в него. Поняла ли полиция связь между ними? Стефан считал, что да.
Хирка вошла в больницу, стараясь ни на кого не смотреть. В этом заключался весь трюк. Надо делать вид, что она бывала здесь множество раз, чувствует себя как дома и знает, куда идти.
Хирка пошла за полной женщиной в белом. Женщина скрылась за какой-то дверью, и дальше Хирка отправилась одна. Она заглядывала в разные комнаты. Ей казалось, она бродит в каком-то кошмаре. Все было белым или зеленым. Нереальным. Запах отравы смешивался с запахом пота и страха. И мыла. Вонючего мыла. Мебель с большой натяжкой можно было назвать мебелью. Приспособления со встроенными машинами. Незнакомые звуки. Мигающий на потолке свет. И сюда привозят умирающих? Зачем? Чтобы все закончилось как можно скорее?
Ее уж точно не привезут сюда. Она ни за что не умрет в таком месте, как это.
Она увидела торчащие из койки ноги. Дверь в комнату была открыта. Внутри больше никого не было. Знакомый запах гнили. Теперь она знала, что ни один человек не в состоянии различить этот запах. Но она не одна из них, в ее венах течет кровь слепых. Что она может и чего не может, по-прежнему остается тайной.
Хирка проскользнула в палату и закрыла за собой дверь.
Исак лежал на кровати с приподнятым изголовьем. Изломанная кровать для переломанного мужчины. Его кожа имела синеватый оттенок. Койку окружали машины. Она не знала, для чего они предназначены. Машины пищали. Прозрачная трубка входила прямо в руку Исака. К вискам прилипли светлые волосы. Дневной свет полосками падал из окна. Все было блестящим и светлым. Сон. Это всего лишь сон.
Интересно, Грааль планировал для нее именно такой кошмар? Привязать ее ремнями к кровати и вставить трубочки, через которые станет красть ее кровь, чтобы потом воспользоваться кругами воронов? Чтобы вернуть себе утраченный тысячу лет назад Имланд?
– Исак?
Он открыл глаза и вздрогнул. Она вспомнила о спрятанном в сапоге ноже, но с удивлением обнаружила, что не хочет доставать его. Вместо этого она коснулась ладонью руки Исака.
– Расслабься. Я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред.
Она видела, что он сомневается, и продолжила:
– Не то чтобы мне этого не хотелось, нет. Ты попал туда, куда заслужил. За то, что ты сделал, – она убрала руку. Исак попытался улыбнуться.
– Заслужил… – голос его был сухим и усталым. – Ты понятия не имеешь, фрекен. Я уже понес свое наказание. Он покинул меня.
– Я надеялась на это, – сказала Хирка. У нее хватит духу сделать то, что должно. Она не может думать о нем, как об им… как о человеке. Как о живом. Он был тем, чем был. Раб крови.
– Это твоя вина, – произнес он. – Он покинул меня, потому что я не смог дать ему тебя. Боги знают, для чего ты ему понадобилась, и почему ты так важна, но ты имеешь для него настолько большое значение, что он бросил меня гнить здесь в одиночестве. А ты сама явилась! Можешь оказать мне услугу? Можешь позвонить ему и сказать, что задание выполнено? Что ты стоишь сейчас здесь и ждешь его?
Он рассмеялся. Смех перешел в жуткий кашель.
– Нет, – выдавил он из себя. – Я догадывался. Знаешь, что хуже всего, когда тебя покидают? Хуже всего осознавать, что ты значишь настолько мало, что тот, другой, может жить дальше так, словно тебя никогда и не было.