Она ничего не сказала.
– Вот именно, – произнес он, как будто она ответила. – Я должен был вынудить тебя прийти ко мне. К мужчине, который, по твоему убеждению, собирается уничтожить и тебя, и Имланд. Поэтому мне пришлось найти то, что представляет для тебя бульшую ценность.
Ример…
– Посмотри на это, как на весы, – продолжал он. – На одной чаше твоя жизнь и мир, в котором ты выросла. Это тяжелые предметы. На другой чаше – Ример Ан-Эльдерин. Я помог тебе сделать выбор. Я сделал Имланд легче.
– Ты не понимаешь, что такое чувства, да? – прошептала она.
Он подошел к ней.
– Ты жаждешь Потока, Хирка?
Вопрос вызвал у нее необъяснимое чувство вины. Да, она жаждала Потока, причем так сильно, что не всегда могла с уверенностью сказать, чего она жаждет больше – Потока или Римера. Граалю не было нужды дожидаться ответа.
– А ты пробыла здесь всего-навсего полгода. Подумай, каково это жить с такой жаждой десять лет. Сто лет. Тысячу.
Он начал расстегивать рубашку, потом сорвал ее с себя и бросил на пол. Его грудная клетка была сильной и тренированной, как у каждого слепого, которого доводилось видеть Хирке. Он расстегнул ремень. Она забеспокоилась, но в черных глазах Грааля не было похоти. Ее беспокойство оказалось всего лишь рефлексом, воспоминанием о мужчине в шахтах, который хотел взять ее силой.
Грааль стянул с себя брюки и остался стоять перед ней полностью обнаженным. Хирка поняла, что он не смог бы взять ее, даже если бы очень захотел. Ему было нечем. На том месте, где должен был находиться его половой орган, имелся лишь шрам в форме капли. Светлое углубление на коже, похожее на ее собственное, на то, что нанес отец после того, как нашел ее и обнаружил, что у нее нет хвоста. Грааль был оскоплен. Наиэль оскопил родного брата, чтобы одержать победу в борьбе за Поток. Чтобы стать Всевидящим.
Покалеченный король…
Грааль повернулся к ней спиной. Почти всю его спину занимала татуировка. Хирка подошла ближе. Плотно расположенные маленькие черные черточки. Они расходились от позвоночника хаотичными кругами. Больше всего рисунок был похож на птичье гнездо, никакое другое сравнение не приходило ей в голову. Казалось, спиральное изображение затягивает смотрящего внутрь.
Хирка подняла руку и опустила ее на лопатку Грааля. Оба вздрогнули от прикосновения, но он остался стоять неподвижно. Она никогда не видела ничего подобного. В этом лабиринте имелась система. Все черточки имели одинаковую длину и были абсолютно прямыми. И все же…
– Что это? – спросила она. Пальцы скользили от внешнего края татуировки, где черточки были чернее, к центру спины, где они выглядели старыми и блеклыми. Возможно, не стоило прикасаться к нему, но Хирка не смогла удержаться. Происходящее казалось ей пугающе правильным. Он был семьей. Единственной ее семьей. Грааль ответил после долгой паузы:
– Это дни, – сказал он. – Дни с момента моего прибытия сюда. Каждый из них, с тех пор, как они пленили меня в мире людей.
Хирка попыталась сосчитать. Это оказалось невозможно.
– Сколько их?
– Столько же, сколько дней в году. В девятистах девяносто девяти годах.
Это непостижимо. Неудивительно, что они заполнили всю спину.
– А что будет, когда кончится место?
– Вероятно, тот день станет днем моей смерти, – хрипло произнес он.
Внезапно она испытала приступ горя и горячее желание обнять его. Это чувство ей не нравилось. Он должен был оказаться ее врагом. Но теперь все не так. Она верила ему. Доверяла ему.
Всевидящий сохрани…
Но Всевидящий совершенно не собирался сохранять ее. Совсем наоборот.
Грааль вновь повернулся к ней лицом.
– Это причина, по которой была создана ты, Хирка. Потому что это стало возможным. Потому что они сделали все, что было в их власти, чтобы помешать мне стать отцом новой крови. Но ты здесь. Моя дочь. Они боялись, что у меня появится ребенок. Ты – чудо. Человек с кровью первых. Ты пробудила врата.
– Ты хотел отправить меня к ним… – Хирка вспомнила слова Урда. – Ты собирался принести меня в жертву!
– В жертву? Ты не слышала ни слова из того, что я сказал? Если бы я оставил тебя при себе, за тобой стали бы охотиться те, кто охотится за мной. Неужели так было бы лучше? Я знаю, с кем ты путешествуешь, и он убил бы тебя, как животное, вырвал твои зубы и продал бы тем, кто предложит лучшую цену. Таких, как он, много. Здесь не твой дом. Ты лучше них!
– Мне хватило бы, если бы я была такой же, как они, – пробормотала она.
Он поднял ее подбородок.