Они проникли на чердак зажатого между двумя жилыми домами здания, которое, по мнению Стефана, когда-то было фабрикой. В щели между половицами набился мусор. Под потолком и вниз по стенам тянулись ржавые стальные трубы. По углам валялись какие-то цепи, гвозди, шестеренки. Рисунки на стенах говорили о том, что сюда вламывались и до них.
Хирка повернулась к Стефану. Он сидел, прислонившись к кирпичной стене, со сложенными на коленях руками.
– Скажи, ты имеешь хоть малейшее представление о том, что значит провести целое утро вместе с вот этим и не понимать при этом ни слова из того, что он говорит? – он кивнул в сторону Наиэля, который стоял в другом конце комнаты, вонзив когти в бумажную упаковку с фаршем.
Она села.
– К счастью, он не слишком разговорчив, – ответила она.
– Слушай, Хирка… Мне очень жаль, что твой знакомый влип во все это, так ведь? Я понимаю, что ты хотела найти его. Я правда понимаю, я не совсем тупой. Но…
– Никогда так больше не делай?
Он повертел в руках бутылку с водой. Капля с крышки упала на пол. В пыли появились темные пятна. Интересно, куда подевались его сигареты.
– Наиэль прав, – произнес Стефан. – Ты уже могла быть мертва. Тебе повезло.
– Ну, это не самое страшное, что могло случиться. Если бы не было меня, ты мог бы уехать домой. Или как минимум спать на кровати в гостинице. Если бы не было меня, ты вернул бы себе свою жизнь, Стефан.
– Да, ту еще жизнь. Черт, она была великолепной. Правда.
Хирка улыбнулась:
– Хочешь сказать, такая жизнь лучше?
Он подтолкнул ее плечом:
– Заткнись, девочка.
К ним подошел Наиэль. Из одежды на нем были только брюки. Хирка почувствовала, как Стефан напрягся. Он встал и позволил Хирке остаться наедине со слепым. Ей уже давно пора привыкнуть полагаться на его инстинкты.
Наиэль смотрел на нее сверху вниз. Глядя на него, теперь было невозможно не сравнивать его с братом. Оба черноволосые. Короткие волосы Грааля постоянно были растрепанными. Волосы Наиэля доходили почти до пояса. Хирка помнила, как ей казалось, что Наиэль говорит очень умные вещи. Но дело обстояло не совсем так: для того чтобы передать простую мысль, он использовал очень много слов.
– Итак, чем еще мой брат тебя просветил? Он говорил о том, что это такое?
– О чем ты?
– О книге, которую он хотел заполучить. Ты еще по щедрости своей преподнесла ему этот дар.
– У меня не было выбора! Я думала, что у него Ример. И нет, он не говорил, что это такое.
– Может быть, он хоть что-нибудь сказал? – Наиэль склонил голову набок и изучающе смотрел на нее. Хирка сидела в углу и внезапно поняла, что это совсем неправильное место.
– Мы разговаривали недолго, я уже рассказывала. Я была очень напугана, и когда появились люди, я сбежала. Все равно Римера у него не было.
Наиэль опустился перед ней на корточки. Он находился на неприятно близком расстоянии. Хирка посмотрела в его молочно-белые глаза и постаралась как можно дольше не отводить взгляда. Она знала, что должна что-нибудь дать ему. Такое, во что он поверит.
– Он сказал, что ты предатель и я не могу тебе доверять.
Наиэль запрокинул голову и рассмеялся. Его горло издавало режущий звук.
– Конечно, сказал. Что-нибудь иное прозвучало бы совсем невероятно, – он снова взглянул на нее. Надо скормить ему еще одну правду.
– Я сказала, что ты много раз спасал меня. Когда был вороном. Помнишь?
Он отвел взгляд в сторону и не ответил ей.
Он не помнит. Грааль прав, он был больше вороном, чем Дрейри.
Ему на грудь падали полоски света из окна. Прямоугольники тени тянулись до самого пола.
– И какие же фантастические инструменты он использовал, чтобы притащить тебя сюда? Думаю, ты спросила? Круги воронов мертвы, а в этом гнилом месте нет Потока. Мы должны узнать, как он это сделал!
Хирка вздохнула:
– Я не знаю, он сказал, что у него… есть связи. На другой стороне.
– Связи? Как, Шлокна его подери, он мог связаться с… – внезапно Наиэль замолчал. Его глаза наполнились черными чернилами. Потом он встал и издал крик. Животный крик раздался из самой глубины его тела. Стефан взглянул на них, и Хирка увидела, как его рука потянулась к кобуре на поясе. Чисто рефлекторно.
Наиэль ходил кругами. Вокруг него вилась пыль.