Родители? Знала бы она. У Хирки был только трупорожденный отец, и, скорее всего, именно он прислал ей этот билет. Наверняка он.
Грааль нашел способ.
Она встретится с Римером.
На улице стемнело. Окна чердака скрипели под порывами ветра. Пыль, которую поднимал сквозняк, плясала над полом.
Хирка за ужином как бы невзначай упомянула про концерт. Наиэль ел своим обычным способом: впивался когтями в еду, та гнила, после чего он ее поглощал. Он утверждал, что так получается более эффективно. Наиэль мог съесть ровно столько, сколько надо. Ни больше, ни меньше. Но найти чистую пищу было непросто.
– В общем, я нашла билет, так ведь? И знаешь, я собираюсь туда заглянуть, – ей показалось, что сейчас она говорит как Стефан.
Наиэль кивнул:
– Можем и заглянуть.
– Билет только один, так что я должна пойти одна.
Он взглянул на нее и отбросил темные волосы за спину.
– Слишком опасно, Сульни.
Хирка прикусила губу.
– Я по-быстрому. Просто войду и посмотрю. Может, там будет кто-то из забытых. Люди, которых мы сможем использовать. Нам нужны все, кого нам удастся заполучить, а ты подождешь меня у входа.
Он пожал плечами. После еды Наиэль стал уступчивым.
Хирка пребывала в нетерпении. Она дождалась, когда он расправится с бананом, но потом поднялась. Может, она на слишком многое рассчитывает? Изображение с открытки не было гарантией того, что в происходящее вовлечен Грааль. А если и был, то, возможно, все затеяно для того, чтобы оторвать ее от Наиэля, а не для того, чтобы она встретилась с Римером. А может, это просто открытка. Обычная открытка из тех, что раздают в надежде заработать немного денег. Так от чего же ее тело пребывает в таком нетерпении? Почему у нее такое ощущение, что скоро ударит молния и разразится буря, которой она не сможет управлять?
Потому что она разразится. В любом случае.
Хирка с Наиэлем вышли с чердака и пролезли через дыру в двери, от которой кто-то оторвал несколько досок. Потом они зашагали вперед под уличными фонарями. Хирка боялась, что найти нужное место будет трудно, но когда она показывала билет прохожим, они указывали ей дорогу.
На тротуаре перед входом в заведение группами толпились молодые одетые в черное люди. Многие из них были похожи на Наиэля – бледные с длинными черными волосами. Многие красили волосы в синий и зеленый. Лица их были разрисованы, глаза обведены черным. Глядя на этих людей, Хирка вспомнила Джей. Пришла бы Джей сейчас сюда, если бы выжила?
Пахло сигаретами. Поток людей черной рекой вливался в двери. Наиэль схватил ее за руку:
– Только недолго.
Она помотала головой и побежала в толпу, пока он не передумал, но в тот же миг пожалела об этом. В дверях возникла давка. Слишком много людей пыталось одновременно войти в клуб. Хирка попробовала развернуться, но ее втянуло в зал. Там было темно. Она не видела ни потолка, ни стен, только людей.
Хирку бросило в пот. Даже на ее Ритуале в одном месте не набралось так много народу. Ее мотало из стороны в сторону, в бок врезался чей-то локоть. Кто-то пролил на нее напиток. Девочка с раскрашенными в черный цвет глазами сказала, что ей нравятся волосы Хирки. Прокричала, чтобы Хирка услышала ее через громыхающую в помещении музыку.
Народ – это опасность!
Было жарко, пахло потом, духами, пивом, но, казалось, никого, кроме Хирки, это не беспокоит. Хирка прикрыла уши руками и стала протискиваться назад, к одной из лестниц. Казалось, наверху обстановка поспокойнее. Ей удалось с большим трудом проделать весь путь и отыскать свободное место у перил.
Успокойся. Это всего лишь люди.
Люди, которые ни на кого не похожи. Рядом с Хиркой стояла девушка с чернильно-черными губами. Ее украшения походили на кольчужные кольца, ладонь лежала в заднем кармане брюк мужчины, на шее у которого были вытатуированы руны. Еще у одной девушки рука была покрыта шрамами, как будто она пыталась ножом вырезать на ней какой-то текст.
Свет мигал и менял цвет. Хирку прижало к перилам, потом к стене, к чему-то вроде ниши. В ней стояли люди, их окружали светящиеся кнопки и рычаги. У нее появилось ощущение, что они управляют этой лодкой и что все помещение скоро взлетит. Хирка вцепилась в перила и подавила в себе страх. Кроме нее здесь никто ничего не боится. Все просто совсем чужое, и не больше. К этому она уже должна была привыкнуть.
Сосредоточься на том, что ты знаешь!
Мимо пробиралась женщина, которая держала по стакану в каждой руке. На ней был широкий кожаный пояс со шнуровкой. Он смотрелся бы к месту на берегу реки в Маннфалле. А у лысого мужчины рядом с ней на руке татуировка, напоминающая крылья. Почти знак Всевидящего. Не все здесь чужое.