Он так молод, Ример Ан-Эльдерин. У всех одиннадцати государств не было более юного Ворононосца. Грааль чувствовал, что их что-то объединяет. Они похожи больше, чем думает Ример. Грааль тоже был младшим. Выдающимся. Тем, кто должен был привести перворожденных к победе. Вместе с братом. Он надеялся, что у Римера имеются союзники получше. Он желал ему более красивой судьбы, чем своя.
Грааль наполнил вином два бокала и протянул один из них Римеру.
– Мы враги, – сказал Ример, не глядя на него.
– Не сегодня, – Грааль опустил свой бокал на рояль.
Ример удивительно упрям, полон огня, свеж. В его венах течет кровь первых воинов. Тех двенадцати, что решили судьбу Грааля и отправили его сюда. Он действительно был прямым потомком одного из них, вопрос в том, облегчит этот факт ситуацию или осложнит ее. Граалю необходимо уговорить его сделать то, что он хочет. Совершить действие, которое сам он выполнить не в состоянии.
– У врагов не бывает одинаковых целей, – сказал Грааль. – А у нас с тобой она есть. Она здесь, спит и восстанавливает силы. Производит новую кровь, принеся жертву, которую ни ты, ни я не принесли. Мы оба хотим, чтобы она выжила. И ты, и я желаем ей добра. Это делает нас союзниками. Сегодня.
Ример повернулся к нему. Кожаные ремни на его груди скрипнули. Божественный звук, которого Грааль не слышал несколько сотен лет. Звук пылкости. Уверенности. Силы. Шепот из того места, где выживание все еще зависело от количества пролитого пота.
Грааль испытал укол стыда. Однажды он был таким же, как Ример. Балансировал между льдом и пламенем. Брал то, что по праву принадлежало ему, при помощи кулаков. Молодой и гордый. Теперь же он перемещает деньги. Бессмысленные цифры отправляются в места, имеющие воображаемую ценность. Здесь выживание бесплатно. И все же сейчас руки его замараны больше, чем когда-либо.
Сегодня всего лишь один из тех самых дней.
Грааль привык к перепадам своего настроения, но не всегда осознавал, что они происходят. Перепады настроения стремились покрыть время пеленой тумана, и ему приходилось прилагать усилия, чтобы вспомнить, что в действительности он хочет сказать. Приходилось продираться через несколько слоев неверной информации, чтобы отыскать истинного себя. Уныние – ученый лжец.
Лицо Римера было рядом.
– Я веду себя цивилизованно, потому что вынужден, – сказал он, при этом челюсти его напряглись. – И только поэтому. Потому что ты имеешь власть над ней и власть надо мной. В тот день, когда ты лишишься этой власти, ты узнаешь, что мы враги.
Грааль улыбнулся и почувствовал озноб. Он размышлял над тем, какая власть могла заставить Дамайянти предать его. Белые как снег волосы и глаза. Одет в лен и кожу, к спине привязаны два обещания смерти.
В другой реальности Грааль взял бы его. Оставил у себя. Подарил бы жизнь и никогда не забыл. Знание о том, что этого никогда не может произойти, оказалось на удивление болезненным.
Грааль поболтал вино в бокале, но не сделал ни глотка. Алкоголь обычно лишь усугублял дело.
– Ты бы ощутил себя лучше, если бы убил меня, Ример? Ты бы почувствовал, что совершил нечто важное, если бы увидел еще больше крови? Неужели к победе в Маннфалле до сих пор подходят с прежним мерилом? Неужели действительно так сложно сидеть за одним столом с тем, с кем ты не согласен?
Глаза Римера сверкали. Грааль задел в нем какую-то струну.
– Не согласен? Ты хочешь завоевать одиннадцать государств! Сломить мой народ!
Грааль вздохнул и опустился на диван рядом с чучелом ворона.
– Как вы нас там называете, Ример? Слепые? Трупорожденные? Набирны? У нашего народа есть название. Умпири. Кровь рода. В нашей истории говорится, что мир был создан первым вороном. Его звали Ум. С течением времени Ум превратился в Им. А если ты сомневаешься в моих притязаниях, то тебе надо всего лишь вспомнить, как ты сам называешь мир. Имланд получил название в нашу честь.
Ример расхаживал по периметру помещения, а потом остановился перед картиной, как и Хирка.
– И что? Думаешь, в твой мир не перекочевали мифы имлингов?
– Наверняка. А здесь, у людей, есть мифы, пришедшие от нас. Вот в чем проблема людей и имлингов. Вы живете так недолго. Вы путаете истории друг друга, и у вас плохая память. За скромную сотню лет происхождение мифа забывается. Я живу здесь уже почти тысячу лет и видел, как моя собственная история изменилась до неузнаваемости. Сначала я был покалеченным королем, потом превратился в священный сосуд, а затем пошли слухи, что я вампир. Как будто я бы когда-нибудь стал пить людскую кровь. Что я такое? Варвар?