– Возможно, бог все-таки существует? – произнес он и приблизился к ней. Хирка увидела груду черного тряпья на алтаре у него за спиной. Отец Броуди.
Псы. Бешеные псы. Дикие звери. Вот кто они. Хирка посмотрела на сестренку Джей. Можно было сделать лишь одно. Лишь одно заставит их забыть о девочке.
Хирка развернулась и бросилась к входной двери. Мужчины заорали в один голос. Кто-то ухватил ее за дождевик и потянул назад. Высокий зажал ей рот рукой. Она услышала хлопок. Сестренка Джей перестала плакать. Двое о чем-то перекрикивались. Тот, что держал ее, велел им заткнуться. От него пахло протухшей едой.
Внезапно Хирка оказалась в руках двух других мужчин. Третий выглядывал на улицу. Он кивнул. Ее потащили. Она пиналась, отбивалась, кусалась. Потом расплакалась. Ее волокли по снегу между могильными плитами в темный переулок позади приюта для бедных.
Кровь на руках
Хирка сидела на заднем сиденье машины и дергала запертую дверцу. Ей надо выбраться. Сейчас. Пока они не тронулись с места. Пока церковная колокольня еще не скрылась из вида. В этом не было никакого смысла, но только так она могла сосредоточиться. Если ее увезут отсюда, все будет кончено. Она окажется в незнакомых местах.
Двое сидевших впереди мужчин кричали друг на друга. Машина завелась и проехала немного по переулку. Более крупный ударил того, что сидел за рулем, и машина резко остановилась. С противоположной от Хирки стороны распахнулась дверца. Она бросилась через сиденье, но третий мужчина ее поймал. Тот, что подошел к ней в церкви. Тот, кого звали Исаком.
Он сидел на заднем сиденье, выставив ноги наружу.
– Заткнитесь! – заорал он и поднял руку. Стало тихо. Хирке было так страшно, что у нее задрожали ноги. Что-то давило на лодыжку.
Нож…
Она посмотрела на свои желтые сапоги, потрясла ногой и почувствовала, как в шерстяном носке скользят ножны. Нож все еще там. Это вселяет надежду. Надо всего лишь действовать спокойно. Дождаться наилучшей возможности.
Тот, что сидел за рулем, был маленьким и перепуганным до смерти. Его мышиное лицо покрылось потом, и он без конца повторял одну и ту же фразу: «Все катится к чертям». Второй был сильным. Он несколько раз ткнул локтем испуганного, но и сам не был слишком уверен в себе. Хороший знак. Напуганные мужчины совершают ошибки. Рано или поздно.
Исак приложил палец ко лбу и вздохнул. Он вел себя не так, как остальные. Он был спокойнее их. Не показывал признаков страха. Она знала, что бояться надо в первую очередь его.
– Майк, можешь оказать мне услугу? – спросил он у маленького, который от этих слов перепугался еще больше. – Можешь застрелить меня, если мне в голову еще раз придет позвать тебя на дело? А? Сжалься надо мной, я больше не хочу быть свидетелем того, как ты создаешь… – он постукивал кулаком по сиденью в такт своим словам, – полный… хренов… хаос!
– Он назвал меня по имени, – пробормотал Майк. – Теперь ей известно мое имя! На задании не называют друг друга по именам!
– Боже, дай мне сил, – Исак закатил глаза. – Все должно было произойти тихо и бескровно. Бескровно, Майк. Мы не в кино! Ты не проедешь ни метра, пока не уберешь за собой! Слышишь меня?
– Убрать? Какого черта… Она ведь у нас! Мы выбрались. Я туда не вернусь! Никто никогда не возвращается, Исак! Это первое правило на задании! Быстро вошли – быстро вышли, так ведь?
– Я разобью его телевизор, – прошептал Исак и сжал пальцами переносицу. В машине стало тихо. Двое мужчин сверлили взглядом сидевшего за рулем.
– Что? ЧТО? У нас есть то, за чем мы пришли!
– Она, но не ворон. Может, позвонишь и расскажешь ему об этом? – спросил Исак.
Майк сглотнул.
– Так я и думал. Тогда надо добыть ворона.
– А может, просто возьмем одного из вон тех? Не может же…
– Это ворона, идиот, – Исак взглянул на Хирку. – Просто чудо, что он ходит на двух ногах, да?
Она не ответила. Ей было противно от того, что он обратился к ней с шуткой. Оба мужчины впереди теперь занервничали. Крупный выругался, вышел из машины и закурил.
– Где птица, барышня? – Исак навис над ней. От него пахло гнилью. Его одежда была чистой, и все равно от него воняло. Казалось, остальные этого не замечают. Неужели только она почуяла? Ей вспомнился Урд, запах, исходивший от его горла у каменного круга в Равнхове. Казалось, его имлинги тоже не испытывали никакого отвращения. Но убивал Майк. Без сожалений. Как будто имел право прекращать чужие жизни. Отец Броуди. Джей. Дилипа. Ребенок. Пятилетний ребенок… Это невыносимо. Хирка почувствовала, как задрожали губы, и плотно сжала их.