– Сентиментальность?
– Ностальгия. Романтика. Привычка, – сказал он и стал упаковываться дальше так, как будто ненавидел свою одежду. – К тому же она практична. В ней много карманов.
– Место для всех твоих темных вещичек, – ответила она и посмотрела на стеклянный стол. Там лежали пистолет, складной нож, мобильный телефон и еще какие-то вещи, назначение которых было ей неизвестно.
– Эй! Благодаря вещам, которые ты называешь темными, ты до сих пор жива, так что радуйся, что сейчас ты не сидишь в аду и не ведешь со мной беседы о морали.
– Мораль?
– Что правильно, а что нет. Ты ведь об этом говоришь, да?
Она указала на его вещи:
– Я говорю о цвете.
– Ааа… Ты хочешь сказать черные… – он провел рукой по лицу, но дошел только до середины и внезапно застонал от боли и схватился за локоть. Он все время забывал о своей травме.
Стефан снова проверил свой мобильник.
– Господи, каждая проведенная здесь секунда на шаг приближает нас к тюремной камере, – пробормотал он. – Ты говорила, что у нас мало времени, так ведь? Или же ты напутала с переводом и сказала, что он может поселиться в душе?
Она помотала головой. Стефан был так напряжен, что Хирка боялась, как бы он не рассыпался на части. Но не он один. Если бы кто-нибудь заглянул к ним сейчас, то моментально развернулся бы в дверях и удалился, в этом она была уверена. Хотела бы Хирка, чтобы у нее тоже была возможность уйти.
Стефан – охотник. Всю жизнь он охотился на то, в существовании чего сомневался. На болезнь. На источник разложения, который он ненавидел. А сейчас этот источник стоял в душе и смывал с волос кровь ворона.
Наиэль отказался закрыть дверь. Слепой хотел, чтобы Хирка все время находилась в поле его зрения. И вот она сидит в дверном проеме между двумя мужчинами, каждый из которых утверждает, что желает ей добра, но не соглашается оставить ее наедине с другим. Вряд ли можно сказать, что она в безопасности.
– За свою жизнь я перевидал немало чудовищ, но он… Он – нечто особенное, – сказал Стефан и посмотрел на Хирку. – Ты понимаешь, что я говорю? Чудовище?
– Чужак?
– Нет, не чужак, а… – Стефан вздохнул. – С тобой бесполезно разговаривать. Ты ни черта не понимаешь из того, что я говорю.
Хирка сочувствовала ему. Она уже бывала в том состоянии, в котором он находился сейчас. Когда кажется, что чужаков не должно существовать. Впервые повстречав слепого, она тоже боролась с собственным неверием. В таких случаях с тобой что-то происходит. Стефан только что осознал разницу между «верить» и «знать», и все изменилось.
Какое-то время Хирке казалось, что он бросит их. Сбежит. Удерет от слепого и от нее. Но Стефан слишком долго охотился, чтобы сейчас все бросить. И вот они здесь. Три чужака, прочно связанные друг с другом обстоятельствами. А может, и еще целым рядом вещей, о которых она не хотела думать.
На улице стемнело. В окне Хирка видела беспорядочно разбросанные огни города, похожие на звезды, попадавшие с небес. Они со Стефаном тайком провели Наиэля по улицам, облачив в непромокаемый плащ, который едва прикрывал самые интимные части его тела. Они шли по переулкам, избегая людных мест, но женщина за стойкой в отеле долго разглядывала его ноги.
– Он не так уж сильно отличается ото всех остальных, – сказала Хирка. В своем голосе она услышала сомнение. – Он будет похож на них, если только мы раздобудем ему обычную одежду. Ее можно купить в магазине. Одежда повсюду продается.
– Вот именно. Пойдешь завтра за покупками, а? На шопинг? – Стефан рассмеялся. – Ты не понимаешь, так ведь? Как ты думаешь, сколько времени им понадобится, чтобы узнать о рыжеволосой девчонке, что жила в церкви? О которой, как это не удивительно, больше ничего не слышно? Они найдут твою фотографию. А если они найдут тебя, то найдут и меня.
Хирка уперлась ногами в стену, прочно закрепившись в дверном проеме, и сложила руки на груди.
– Ты можешь уйти, когда пожелаешь. Я не просила тебя идти за нами. Мы сами справимся.
Стефан посмотрел на нее, и на мгновение ей показалось, что он закричит.
– Как ты можешь ему доверять?! Ты на него смотрела вообще? Это не человек, Хирка, ты что, этого не понимаешь?
– Потому что доверять типа можно только людям?
– Знаешь, я не понимаю, что происходит в пространстве между твоими ушами, девочка, – он засунул пистолет за пояс. Он прятал его в ножнах, как она нож в сапоге. Пугающая мысль. Хирка не хотела быть похожей на него.
– Так почему же ты не уходишь? – спросила она упрямо.
– Потому что он знает того, на кого я охочусь. Он знает, откуда появилась эта свинья. Эту тварь зовут Грааль. У нее есть имя. И у него, черт возьми, даже есть семья. Они братья, если он не отчаянно врет нам. Братья, так ведь? Никогда я не был так близок. И даже если бы я захотел уйти, неужели ты думаешь, что он, или оно, – он кивнул в сторону ванной, – позволило бы мне сделать это?