Она прикусила губу. Все стало только хуже после того, как она вспомнила все подробности. Звук, который издавала его кожаная кольчуга. Хриплый голос, шепчущий слова ей на ухо, его объятия. Картина была настолько живой, что прожгла дыру в ее груди.
– Это не должно тебя мучить, – сказал Наиэль. – Существуют вещи гораздо важнее этого мира. Самое главное – остановить яд моего брата. Остановить гниль.
Вот оно. Слово, которого она очень давно не слышала. Из уст трупорожденного оно прозвучало совсем страшно.
– Он заставляет людей распространять гниль?
– Они не могут дать гниль, они могут лишь получить ее. Вот сколько силы в крови Умпири.
Хирка вновь зажмурила глаза и перебрала свои мысли, но уцепиться было не за что.
– Но… Это ведь люди разносят гниль! Я знаю. Так все утверждают. Так говорят истории. И песня, – она вцепилась в него и начала петь песню о девушке и гнили. Комок в горле увеличивался, и мелодия оборвалась. Наиэль снова рассмеялся.
– Они до сих пор поют эту песню? Смешно. Она – порождение страха, вот и все. Я могу дать тебе слово, что никогда ни один человек не мог распространять гниль, Хирка.
Она отметила, что Наиэль назвал ее по имени, но внезапно это утратило всякое значение. Полностью. Она почувствовала, как губы растягиваются в горькой улыбке. Она бросила Римера. Он поцеловал ее, а Хирка остановила его. Без причины. Она не была гнилью. Никогда не была. Но теперь уже слишком поздно.
Она – не что иное, как орудие. И на нее охотится старый-престарый трупорожденный воитель, который хочет погубить все, что она любит.
Хирка потеряла контроль. Она ударила Наиэля кулаком. Он угрожающе поднял руку и зарычал, но Хирка ударила снова. Она глотала соленые слезы и колотила его. Где-то глубоко внутри она знала, что это бесполезно, да к тому же била она как ребенок. Так сказал бы Свартэльд.
Наиэль схватил ее за запястье и сжал так, что она заорала. Вскрикнул Стефан. Машина накренилась и резко остановилась. Хирку бросило на спинку переднего сиденья.
– Какого черта вы там делаете?! – Стефан выскочил из машины и рывком распахнул заднюю дверь. Он выволок Хирку из машины спиной вперед. Она упала на дорогу, попыталась встать, но поскользнулась в грязи. Стефан держал ее. Она орала слепому:
– Где ты был?! Где, Шлокна тебя побери, ты был, когда ты был нам нужен?! – в темном салоне машины ей были видны только слепые глаза Наиэля. – Отвечай! Где ты был, когда Колкагги чуть не убили Эйрика? Где ты был во время Ритуала? Когда они назвали меня гнилью? Когда меня бросили в шахты? ГДЕ ТЫ БЫЛ?!
Она тяжело дышала, вспоминая, какой одинокой чувствовала себя в темноте за решеткой, вспоминая стража, который заделал окно, чтобы Куро не…
Он был там. Куро был там.
Стефан поставил ее на ноги.
– Слушай, девочка! Сейчас не время и не место! Надо ехать дальше, и нам надо очень постараться остаться невидимками. Сейчас у тебя с этим большие проблемы. Понимаешь?
Хирка тяжело дышала. Горло болело от крика. Она услышала звук приближающейся машины. Стефан бросил ее на заднее сиденье, захлопнул за ней дверь и уселся вперед. Из-за поворота показались огни встречной машины. Хирка затаила дыхание. Машина проехала мимо и скрылась во мраке.
Стефан поехал дальше. Ярость Хирки утихла и превратилась в горе. Она ощущала внутреннюю пустоту. Запястье, за которое ее схватил Наиэль, горело. Скоро посинеет.
Вот Всевидящий. Слепой. Сильный. Опасный. И кичливый. Но может быть, он делал все, что мог, пока был вороном и следовал за ней. Возможно, он не предавал. Ведь несмотря ни на что, он здесь. Вместе с ней. И только он стоит между нею и братом.
– Он никогда не прекратит охоту за мной, да? – прошептала она, не решаясь взглянуть на Наиэля.
– Да.
– И он никогда не умрет?
– Умпири не убивают своих, но для своего брата я бы сделал исключение.
– Ты бы справился? Убил бы его?
– Я смогу. Вопрос в том, захочу ли.
– Почему бы тебе не захотеть? – слова вылетали так легко, что она испугалась. Она уже убила, не испытывая ненависти. А сейчас она ненавидела. Она стала тем, кого больше всего боялась.
– Видишь ли, он кое-что нашел. То, что позволило ему снова взломать врата. И если мы это не добудем, то, как это не раздражает меня, но он единственный, кто знает, как нам вернуться домой. Потому что пока мы заперты здесь.
Стефан посмотрел на них в зеркало.
– Что он говорит? – Машина вильнула, и он выровнял ее. – Расскажи мне, что он говорит.
Хирка подтянула под себя ноги и свернулась клубочком.
– Он говорит, было бы лучше, если бы я осталась в Имланде.